Когда пришло время обеда и её пригласили в дом, Эллис узнала ещё кое-что, что заставило её мягко сказать поразиться.
Дело в том, что достигнув преклонного возраста мужчины, по их обычаям оставляли семью на старшего совершеннолетнего сына и удалялись до конца своих дней служить господу, принимая полное отречение от мирской жизни. Поэтому муж Миры принял отречение и находился где-то далеко, а она жила со старшим сыном, воспитывая двух малолетних дочерей. Эллис была шокирована таким обычаем, трудно было понять, как можно оставить свою семью, никогда больше не видеть своих детей и жену. Ещё её поражало, что ни дети, ни жена особо не печалятся по этому поводу. Она с большим трудом поверила Мире, что это для них приятно и почётно. Вспомнив вчерашнее предупреждение Кирби, Эллис всё-таки пообедала на свой страх и риск. Конечно, их пища была полна особенной экзотики, но о чём пожалела Эллис, так это о том, что нельзя будет на корабле всем рассказать о своей дегустации, и ещё о том, что она не сможет использовать все те рецепты, которыми так охотно делилась с ней Мира.
Как и обещал, Ангеру заехал за ней, и они отправились на встречу с великодушным, как его здесь называли, Гаутамой.
Эллис обратилась к этому мудрецу со всей своей доброжелательностью:
— Я признательна вам за доверие. Я поражаюсь всему увиденному, всё это очень познавательно, но причина в том, что одного моего свидетельства будет недостаточно в моем мире, нужно как минимум показания двоих. Капитан нашего корабля настаивает на присутствии второго человека. Мы не пронесём с собой оружие и не причиним вам вреда, позвольте пройти со мной кому-то ещё.
Гаутама внимательно глядя на Эллис, потрогал свою седую бороду и ответил:
— Вы не приносите вреда, потому что мы этого не хотим. Пропуская всех пришельцев из далеких миров, мы подвергли бы себя страданиям, себя и наши будущие поколения. Принеся в наш мир ваши материалистические взгляды, несущие в себе корыстные цели, вы разбили бы наш духовный ритм. Но, несмотря на всю вашу мощь, наша мощь сильнее. Наше оружие звуковое, с помощью мантр мы поднимаем бури, пускаем реки другим путем, зажигаем огонь, устанавливаем преграду и ничто и никто не сможет эту преграду преодолеть. Наши знания глубоки и вечны, и их может получить только очищенный человек, который никогда не обернёт эти знания во вред другим. Ты можешь привести по своему выбору второго человека, раз необходимо свидетельство двоих. Не думаю, что ты приведешь сюда человека злого и неприятного. Когда вы решите покинуть нашу благословенную землю, на прощанье я хотел бы ещё раз встретиться с вами, Эллис.
Так ещё один день пролетел, незаметно подходя к концу.
Хотя солнце ещё не зашло, а только клонилось к горизонту, его нижний край уже погрузился в темную крону лесов, окрашивая всё вокруг золотистыми бликами. Эллис попрощалась до завтра с Ангеру и прошла в проход.
Буфера за ней ещё не прислали, видимо сегодня переполоха по поводу её исчезновения уже не было, и её возращения ожидали примерно в то же время что и вчера. Она присела на траву и стала ждать.
Немного не по себе было сидеть около леса кишащего дикими животными без оружия. Проход закрылся, Ангеру уехал, связи с кораблем не было, вокруг ни одной человеческой души. Из-за неуютного чувства незащищенности, Эллис стала упрекать себя за то, что ей не пришло в голову в этот раз захватить с собой рацию и не спрятать её где-нибудь здесь в кустах, не было бы проблем с ожиданием буфера. Чтобы отвлечь себя от своих страхов она стала смотреть на ситуацию с другой стороны:
— «Вот я сижу и любуюсь природой, этим чудным твореньем. Как говорят вайшнавы в каждой живой частичке этих цветов, птиц и более крупных тварей присутствует истинное добро, и я надеюсь, очень-очень надеюсь, что оно не допустит, чтобы меня съел голодный тигр»
Незаметно для себя она начала думать об этой чужой религии и о вере человеческих существ в целом. И не потому, что это напрямую касалось её специализации, а потому что было действительно любопытно:
— «Сравнивая религии можно заметить очень много общего.
В основном верят в невидимую могущественную силу Творца, считая его духовным отцом, а себя его творением. Хоть молятся все на разных языках, придерживаясь каких-то своих законов религии и атрибутики, но абсолютно все надеются, что нечто могущественное направит их и спасёт в нужный момент. Каждая религия имеет свои постулаты, но стержень у них общий.