Эдвард Нэм слушал его с опущенной головой:
— Ты затеял немыслимое. У тебя ничего не получится, не выйдет. Конечно, в каждой системе управления случаются ошибки, но наш долг служить, а не управлять. Это дело других, — проговорил он бесстрастно.
— Отец! Выйди ты, наконец, на белый свет! И посмотри по сторонам, сбрось с себя этот гипноз и посмотри, не я один так думаю! И наш долг не служить, а жить в этом мире! Теперь землянина можно с трудом отличить от венерианца или марсианина. Все живут по одинаковым правилам, но у нас у каждого свой путь развития, несмотря на мир и дружбу между планетами. Но мы уже не знаем где наш путь!
— Карл, ты преувеличиваешь! В том, как мы живем и есть наш путь, иначе мы не смогли бы выжить. Ты своими взглядами испортил себе жизнь и мне тяжело это принять. Теперь ты будешь вечным узником этого мира. Скажи, откуда твои друзья узнали, что это закрытая планета и содружество не может проникнуть сюда?
Карл молчал. А на лице капитана отразилась догадка:
— Можешь не говорить, я уже знаю, откуда они знали и как смогли сюда проникнуть. Эта девчонка получит то же, что и ты! Меня сводит с ума мысль о том, что она и кто-то ещё из моей команды брали в этом участие. Никому нельзя доверять! — его глаза метали молнии.
— Как раз наоборот, отец, им можно доверять! Ты не сможешь причинить ей вреда, ни ей, ни остальным! У тебя нет никаких доказательств! Оставь моих друзей в покое! — взволновано проговорил Карл.
— Оставлю навсегда! Когда вернемся на Землю, больше я её не увижу в своей команде, она с первых дней мне портит нервы.
— Я не виню тебя за твою злобу, таким тебя сделало содружество. Хочу тебе сказать, что любил тебя, вас с мамой, несмотря на вашу муштру, и сейчас люблю. Не знаю, увидимся ли мы ещё, но я не держу обиды на тебя. Мне стало легче, когда я смог тебе это сказать, — тихо сказал Карл, глядя в родные глаза отца.
— А мне стало ещё хуже! Карл, ты был моя единственная надежда и всё зря! Теперь я остался один, мой сын так далеко от меня, мне так трудно его понять. Мне пора идти, сегодня мы возвращаемся. Прощай! — капитан в последний раз взглянул на сына. В нём боролось желание обнять его, но он не стал этого делать, развернулся и вышел. Карл пошел за ним следом.
Эдвард Нэм прошел мимо Эллис и Ангеру, как бы не замечая их, и направился прямо к колеснице. Оттуда он смотрел, как Карл разговаривает с девушкой и проводником.
— Эллис, это было большой неожиданностью. Почему ты не сказала? — спросил он у неё.
— Я не знаю, подумала, что тебе будет тяжело смириться с тем, что кораблем управляет твой отец, неизвестно что ты мог бы тогда выкинуть. Он узнал о том, как ты попал сюда? — обеспокоено проговорила она.
— Да, он сам догадался и сильно нервничал, но он не выдаст тебя, поверь. Кому захочется докладывать, что на твоём корабле провезли преступника и этот преступник твой родной сын, — с горькой ноткой в голосе ответил Карл.
— Хотелось бы тебе верить. Страшно возвращаться с ним назад, но в любом случае в следующий рейс он меня с собой не возьмёт. Давай прощаться, вряд ли мы с тобой ещё увидимся! — вздохнула Эллис.
Карл обнял её и весело произнёс:
— До встречи, подруга! Мир такой тесный, что мы ещё обязательно должны встретиться!
У Эллис на глаза навернулись слёзы. Она улыбнулась ему и ответила: