И всё же, раз задумавшись о чём-то, я не могла перестать, не обсосав мысль со всех возможных сторон. Что же всё-таки делать с армией? Кроме очевидного — крепить дисциплину, не давая солдатам своевольничать. Больше платить им, чтобы сделать военную профессию привлекательней, не получится, по крайней мере в обозримом будущем. Попытаться использовать пропаганду? В принципе, можно дать задание хоть тому же институту Распространения словесности — пусть поищут какие-нибудь воинские подвиги, которые можно попытаться популяризовать и пустить в народ. И озадачить поэтов, начиная с Чжуэ Лоуна: пусть сочинят несколько песен не с заунывными жалобами на тяжёлую солдатскую долю, а что-нибудь про доблесть и славу…
Переговорить с Кеем мне удалось только на празднике Летнего солнцестояния — до того он был слишком занят их Тайреном детищем, этой самой новой гвардией, получившей название гвардии Нетупящихся мечей. Если на праздник Зимнего солнцестояния устраивают торжественное жертвоприношение Небу, то в Летнее столь же торжественно приносят жертвы Земле. Правда, ехать за город для этого не нужно, алтарь Земли находится рядом с дворцом, на Императорских холмах — в довольно большом парке, лежащем к северу от Дворцового города. Там же, в павильонах и разбитых шатрах, устроили и праздничный пир. И пусть это был не пикник, но оковы этикета по такому случаю немного ослабли, и новый верховный командующий новой гвардии оказался за столом рядом со мной.
— От солдат никто не требует качеств благородного мужа, — сказал Кей в ответ на мой вопрос, чем, по его мнению, вызвана такая разница в отношении между гражданскими служащими и военными. — А человекоубийство без них — это именно что кровожадность и жестокость. Так стоит ли удивляться?
— Даже если они вызваны необходимостью, а не природными устремлениями самого человека?
— Казни тоже вызваны необходимостью, но ведь вы, ваше величество, не удивляетесь отношению к палачам?
Я раздражённо постучала пальцем по губам.
— Кей, вы же сами военный. И вы так просто говорите о своих же собратьях?
— Я ещё и благородный человек, — спокойно напомнил командующий Гюэ. — Мне известны пять принципов благородного мужа, и я по мере сил пытаюсь им следовать.
— Благородство, долг, знание, мера, верность? — припомнила я уроки наставника Фона. — Но ведь… Ладно, пусть знание и не присуще простолюдинам, но долг и верность… Разве это не требование для каждого подданного?
— Да. Но у благородных мужей они осознаны.
Я задумалась, машинально жуя традиционный праздничный пирог. А ведь Кей, при всём своём снобизме, говорит верно. Кодекс чести — вот чего не хватает здешним военным. Гордости за себя, за своё знамя, потребности соответствовать высокой миссии защитника своей родины…
— Значит, нужно это ввести, — пробормотала я.
— Что именно, ваше величество? — спросил расслышавший меня Кей.
— Принципы благородных мужей в армии. Если не все, то хотя бы верности, долга и благородства.
— Среди простолюдинов? — он поднял брови.
— Именно. И не смотрите на меня с таким удивлением. Вы и сами всегда хвалите своих цзяранцев, противопоставляя их жителям равнин. Разве им не знакомо понятие долга или верности? А ведь многие из них тоже простолюдины.
— Да, но они горцы, — возразил Кей. — Я сам убедился, что уроженцы гор — сильнее, отважнее и благородней равнинных крестьян. И это не предубеждение, чтобы ни думало по этому поводу ваше величество. Это личный опыт.
— Мнение моего величества вам известно. Нет народов более или менее благородных от природы, есть условия жизни и воспитания. К тому же, — вдохновенно добавила я, — ведь есть же наградные должности, которые может получить и простолюдин, и они дают ранг. То есть поднимают статус простолюдина до благородного мужа. Предки не ввели бы такого обыкновения, если бы не сочли, что награждённые смогут соответствовать!