11
— Гун Вэнь вспомнил, что сыновья вана Лэя находятся в действующей армии, и, если боги будут к ним благосклонны, могут получить популярность и поддержку военных, — тихо сказал Шэн Мий. — Его же сын ничем себя пока не проявил. Славы и влияния Великого защитники хватит на двоих, но всё же это то, чего никогда много не бывает…
Я кивнула согласно, но рассеянно. Да, я тоже почти не сомневалась, что господин Руэ не оставил своих амбиций, разве что отложил их в долгий ящик. Но это не отменяло того факта, что в данный момент в его лице я обрела могущественного союзника. Именно он первым поддержал моё начинание, придав ему вес своим авторитетом. И не просто поддержал, но и как-то сумел убедить своих собратьев Верховников. Так что, когда нахлынул вал жалоб и попыток саботажа, чиновники неожиданно выяснили, что все сановники первого ранга оказались на моей стороне. И это несмотря на то, что я, как я поняла из запоздалых объяснений того же Шэн Мия, сделала неслыханное: лишила чиновников их привилегий, уравняв с простым народом. Да, под действием чрезвычайных обстоятельств и лишь на время — но до сих пор этого не делал никто.
Ведь император не зря зовётся Сыном Неба и обладателем Небесного мандата — Небо действительно простирает над ним свою благодать, и он сам служит проводником этой благодати для своего окружения. Например, получение рангов по "тени", то есть благодаря родству с высшими сановниками, начиная с родственников их величеств (так мой приёмный отец повысил свой ранг, когда его дочь, то есть я, стала императрицей) — я-то сперва увидела в этом узаконенное кумовство, но явление было куда сложнее. В этом мире чиновник был не просто функционером, он был носителем частицы той самой небесной благодати, участником процесса приведения государства, а с ним и всего мироздания, в должный порядок, фигурой почти сакральной. Не зря помимо административных чиновники частенько выполняли и жреческие функции, а император и вовсе был первосвященником в полном смысле этого слова, ведь только он мог отправлять обряды и приносить жертвы, обращённые напрямую к Небу. А все привилегии, которые давала чиновничья "тень", начиная от права не платить налоги и кончая возможностью откупиться от вынесенного судом приговора, были лишь зримым выражением вознесения государственного служащего над "просто" людьми — и компенсацией за повышенную по сравнению с ними ответственность.
И вот на это-то святое я и замахнулась. Если проводить аналогию, то это примерно как если бы в России девятнадцатого века вышел приказ в связи с чрезвычайными положением пороть дворян наравне с крепостными. Тем удивительнее — и ценнее — была поддержка сановников первого ранга. Теперь я в полной мере понимала Тайрена и его сложное отношение к дяде. С ним было тревожно и опасно, но без него — никак.
Прочие такого понимания не проявили. Даже земельный министр Лао, которого я привыкла считать своим единомышленником, вдруг заартачился и принялся вставлять мне палки в колёса. Перепись населения прошла действительно быстро, тут его подчинённые сработали более чем оперативно. Но со следующим этапом, с вычислением пайка и прочими подсчётами, дело застопорилось. Дни шли, а я получала лишь отговорки и ссылки на всё новые и новые трудности, с которыми сталкивались чиновники министерства при осуществлении этой не самой сложной задачи. Где-то зерна оказывалось больше ожидаемого, где-то меньше, а вот теперь поступил донос, что в такой-то местности тайно укрываются большие запасы, и надо проверить, ой, а тут мы не учли, что надо оставить часть для сева, придётся пересчитать… В конце концов моё терпение лопнуло, и я явилась в Земельное министерство сама.
К этому времени наконец-то пришли письма от Тайрена. Я испытала огромное облегчение, прочитав, что он жив и здоров, что больших битв у него пока не было, лишь несколько стычек, и что он принял решение не гоняться за юркими кочевниками по степи, переходящей в пустыню, а идти прямо к оазисам — пусть кочевники, если хотят, сами его догоняют. Новости о моём нововведении до него ещё не дошли, он получил только моё предыдущее письмо, и тем не менее в его ответе содержалось официальное разрешение от его имени принимать любые решения, которые я сочту нужным.