- Я не знаю, странная боль. Может это как-то связано с твоим отречением от Рифпассо?
Ферхо покачал головой и скептически осмотрел запястья.
- Не думаю, взять в руки она мне его больше не позволяет, но мстить, тем более тебе, не по части солнечной богини.
В задумчивости глянула на отходную корзину. Очень странно, что небожители могут заморачиваться такими вещами, как уменьшение рейтинга почитателей. Я вообще всегда была малорелигиозна. До полного агностицизма не доходило, но мне казалось, что обереги даются скорее в силу традиций, нежели правда, как предмет, несущий божественное благословение. Никакой силой от них не фонило, энергетика была точно такая же как от медной банки.
Многие века в нашем мире было заведено, что когда рождается ребёнок, то самым главным делом любой родитель или попечитель ставит перед собой поиск ему небесного покровителя. Чаще всего люди отдают предпочтения Рифпассо, а альбы матери-прародительнице Туате Де Дананн. Так как я являюсь полукровкой, то никаких оберегов никогда не носила и по сути моя жизнь никем защищена не была. Ну так мне казалось до этого дня, а сейчас, со всеми этими вмешательсвами начали терзать подозрения.
- А может, - осторожно встала, придерживая плед.
Ферхо проследил за мной, но никаких уточнений не озвучивал.
Нагнулась, открыла крышку. Было не до осмысления действий, просто под напором сильного желания сжала в руке драгоценный металл.
- Не может быть, - шепотом не выдержал всё же восклицания парень.
Я и сама была удивлена, видя, как на ладони поблескивает всё ещё теплая цепочка с круглым колесиком. Почему-то Рифпассо не распространяла на меня свое недовольство, позволяя касаться своего оберега.
- Да уж, похоже ты являешься главной разменной монетой богов, - наконец выдавил из себя Ферхо, заставляя встрепенуться. - И я тебе ни капли не завидую.
Наступила полная тишина в который раз, следовавашая за нами по всем каютам, куда бы не пришли. Она не давила, не напрягала, а спокойно висела в воздухе не мешая мыслям.
Посидев вдвоем ещё какое-то время, потому что по отдельности ждать того, что должно произойти с минуты на минуту было очень страшно, я наконец не выдержала:
- Пора, - глядя на смарт-трансмиттер, сверяясь с часами.
Мне кивнули.
В трюме, где были расположены несколько стеклянных строений, наполненных землей, собралась почти вся команда. Тело Эндо, уже вынесенное в центр,накрыто огромными зелеными листами, символизирующими сорванную жизнь.
- Печка находится в этой же комнате. – Каэтано хмурился и не пытался шутить, выказывая отстранённое сочувствие. – Она моментально нагревается до нужной температуры, поэтому прощайтесь с телом, и мы будем сразу готовы его кремировать.
Вцепившись в холодную ладонь друга, шагнула вперед, чтобы всмотреться в умершего. Черные вразлет брови контрастировали с мертвенной бледностью на иссохшем лице покойного. Закрытые веки имели темно-коричневый оттенок – собственно это единственные краски, которые выделяли Эндо в данном состоянии. На голове его была сооружена высокая прическа, осуществленная с помощью начеса отдельных прядей и переплетеных между собой в подобие кос.
Перед ритуалом все мы надели на себя элементы траурного красного, символизирующего смерть. Я повязала вокруг шеи платок этого цвета, Ферхо бандану. Подкрепившись специальным ритуальным блюдом – кашей семи зерен, сваренной на молоке и обильно сдобренной маслом, мёдом и маком, мы зашли в помещение последними.
- Ферхо, - осторожно позвала застывшего мужчину, положив ладонь ему на предплечье, – пора. - Это слово пришлось повторить ещё несколько раз, видимо торопить тоже начинает входить у меня в привычку.
В длинных пальцах зажат смарт-трансмиттер, принадлежащий старшему близнецу, в другой руке дневник Сейлан, свернутый в трубочку. Глаза сухие, но губы сжаты, будто сдерживают рвущиеся наружу звуки. Он безмолвно кивнул и подошёл к брату, нагнулся к самому уху и что-то начал шептать.
Все религии зиждутся на одном учении – для того, чтобы душа умершего отошла в мир иной, нужно вспомнить всё хорошее, что он представлял собой, чтобы жизнь, казалось, прошла не зря.
- Эндо, - едва всхлипнула, в свою очередь припав к покойному. – Ты первый, кто отнесся ко мне по-человечески и первый, кого я искренне полюбила.
Под моей левой ладонью покоился холодный лоб. Такой контакт необходим, чтобы всё искреннее, что исходит от сердца дошло до того, к кому оно обращено.
- Прости, что у нас оставалось так мало времени вместе, прости…- мне хотелось ещё говорить, но слова вставали большим комом в горле, мешая попытке ими разразится. – Будь счастлив там.