Просто мысли о них портят мне настроение. Я беру мою бутылку и пью, беру из сумки телефон и пишу сестре.
« Теперь я понимаю, почему люди его так ненавидят… Он мудак.»
Кладу телефон, сфокусировав взгляд на открытом окне рядом со мной.
Небо чернее чёрного, теперь единственное, что ты можешь увидеть это внезапные лёгкие облака, освещённые светом самолёта. Я скрещиваю руки на груди, рукава его мега огромной толстовки висят по бокам подмышек. Я была очень мила с ним, даже согласилась поменять мой милый свитер, потому что он был «ужасным» для него. Прежде чем сесть он вздыхает, я не отвожу взгляда от окна. Думаю, это будет долгий полёт.
- Я… я извиняюсь, - говорит он его низким голосом. – Я не должен был делать этого.
Я не могу произнести ни слова, не хочу тратить своё время на таких людей.
- Ты на меня злишься? – спрашивает он, положив руку на мою ногу, заставляя взглянуть на него.
- Пожалуйста, не трогай меня, - говорю я, мягко убирая его руку в отличие от него.
- Я, правда, извиняюсь, Фрэнсис, - говорит он серьёзным голосом, но мягким тоном.
- Так будет лучше, - я отворачиваюсь, кусая свою щёку изнутри. – Я просто пыталась помочь тебе.
- Я знаю и извиняюсь. Это сложно для меня,- он прочищает горло, слегка хмурясь. – Я… Ты не понимаешь.
- Не понимаю что? – я не могу ничего сделать с моим голосом, но он этого заслуживает.
Он делает глубокий вздох, его взгляд направлен вниз на руки. – Почему я плакал, - он прочищает горло, играя с кольцом на пальце. – Это кино… оно напомнило мне мою сестру.
- Она любила бокс? – спрашиваю я равнодушно, всё ещё глядя на него.
- Нет, она ненавидела его,- он слегка хихикает, достаёт свой телефон из кармана. – Я заставлял её смотреть этот фильм вместе со мной, и она соглашалась только потому, что знала, как сильно я его люблю.
- Она хорошая сестра, - просто добавляю я.
- Да, она была, - он на половину улыбнулся, что-то увидев в своём телефоне.
Была?
- Вот она. Это последняя фотография, она сделана до аварии, - он показывает мне телефон, в его глазах явно читалась грусть.
Я смотрю на фото, красивая девушка с омбре и красивой улыбкой позирует на фоне рождественской ёлки. Она, правда, выглядит или выглядела как он, но более красивая. Только теперь я заметила, она была одета в свитер, в который была одета я час назад, но её свитер красный с такими же маленькими белыми усами. Может быть, поэтому он хотел изменить меня. Я сглотнула, чувствуя себя виноватой из-за того, что была зла на него.
- Что с ней произошло? – осмелилась я спросить, почти шёпотом.
Он делает небольшую паузу, кладёт свой телефон обратно в карман, поворачивает голову вперёд, он пытается держать себя в руках.
- Через неделю после Рождества, когда она возвращалась домой, - он делает паузу, сжимая губы вместе. – По заснеженной дороге, грузовик потерял управление и врезался в неё, - он кусает нижнюю губу, опуская глаза вниз.
- О боже, - я смотрю на него, желая сделать что-то, чтобы его утешить. Он кладёт руку на подлокотник и единственное, что приходит на ум, это взять его за руку, что я и делаю.
- Она попала в больницу в вегетативном состоянии, они ничего не могли сделать, чтобы спаси её, - в этот раз он не убирает мою руку, принимая её, нежно сжимая. – Спустя месяц, мы отключили её. Это было правильно, - он тяжело сглатывает, его глаза немного блестят. – Вот почему этот фильм делает меня таким эмоциональным.
Я пользуюсь моментом, чтобы ответить. Я предполагаю, что он не часто говорит то, что сейчас рассказал мне. Учитывая, что он всего лишь парень, которого я встретила два часа назад и это делает его менее чужим. В моей груди завязывается узел, я даже не могу представить, что он пережил. Потерял сестру. Маленькая часть меня умрёт, если я потеряю Джей, она всё для меня, и, кажется, он чувствует то же самое по отношению к своей сестре.
- Прости, Гарри,- я сочувственно ему улыбаюсь, глядя прямо в зелёные глаза. – Должно быть это так трудно.
- Всё нормально, это было давно, - добавляет он, сжимая губы в улыбке. Затем он смотрит на меня, его рот расплывается в улыбке. – Я тоже извиняюсь. Я редко плачу в общественных местах. Это было плохо для меня, я не должен был так обращаться к тебе.
Я возвращаю улыбку, не разрывая с ним контакт глаз.
- Не волнуйся, я в порядке. Понимаю, - я сжимаю его руку в своей, замечая, как его глаза возвращаются в нормальное состояние, оставляя глянцевый вид.
- Спасибо, - скромно сказал он.
Я неправильно подумала о нём. Он открылся мне, извинился за то, что сделал, он определённо не такой, каким я его считала. Я даю ему руку, перед тем как выуживаю её из его руки, чувствуя себя немного ближе к этому человеку, которого встретила всего несколько часов назад.
Почему он рассказал мне эту историю? Не знаю, но я рада, что он это сделал. Это показало мне другую сторону его, уверена, что не многие имеют шанс узнать это. Он плакал рядом со мной горюя о своей сестре, зная, что он заботился о ней просто согревает моё сердце. Он определённо не тот, кем его описывают. Теперь, каждый раз, когда я услышу или прочитаю что-то негативное о нём в новостях, я буду вспоминать в моей голове, его мягкую заботливую сторону.
Мы возвращаем наши обычные позы. Он откинулся на спинку сидения, выставив ноги вперёд и я с ногами крест-накрест на своём месте. Беру подушку из-под головы и кладу её на бёдра, используя как стол для моего телефона и книги.
- Итак…Ты предпочитаешь использовать вместо груди подушку? – спрашивает он после нескольких минут тишины, делая меня немного красной. Кажется, он обычный вернулся.
- Ты всегда укрываешь людей одеялом, когда они спят? – я игнорирую его вопрос, пытаюсь бороться с нервозностью внутри меня. Я просто не могу справиться с тем, что мои нервы на пределе. Я делаю хорошую работу, чтобы скрыть это.
- Только людей, что спят на мне, - ухмыляется он, делая мои щёки снова розовыми. – Ты дрожала, мне пришлось.
- Правда? – говорю я, пряча руки в рукава толстовки. – Что ж, сейчас не так холодно.
- Нет? – он наклоняет голову в бок. - Сейчас около пятнадцати градусов.
- Цельсия? Сколько это по фаренгейту? – я стараюсь проделать вычисления в моей голове, но я, правда, не очень хороша в математике.
- Не знаю. Вы американцы и ваши сумасшедшие измерения, - усмехается он, закидывая ногу на ногу.
- Все используют фаренгейт, - защищаю я себя и остальную часть своей страны.
- Буквально, никто, - он оборачивается и смотрит на меня с игривой улыбкой. – И что об использовании миль вместо километров? Это безумие.
- Хорошо, хорошо, может мы и используем другие меры, но вы тоже не идеальны, - я поворачиваюсь к нему лицом. – Ваш руль с правой стороны автомобиля. Почему? Так как вы можете ездить по левой стороне улицы? Я извиняюсь, но это не имеет смысла.
- Это справедливое замечание, - смеётся он, зажимая нижнюю губу между указательным и большим пальцами. – Я задаюсь этим вопросом всю мою жизнь.
- Мне придётся привыкать, я собираюсь провести там некоторое время, - говорю я, опуская мои глаза вниз на книгу, играя со страницами.
- Почему? Ты переезжаешь в Лондон? – с интересом спрашивает он.
- Нет, - говорю я.
- Тогда… Ты на выходные? – спрашивает он, скрещивая руки на груди и положив голову на подушку, перенося своё тело на мою сторону кабины.
- Что-то типо того, - кусаю нижнюю губу, я, правда, не знаю, как объяснить это. - Думаю, я просто беру перерыв.
- Перерыв от чего? – я чувствую его взгляд на мне и почему то нахожу всё это забавным.
- Ты задаёшь много вопросов, - смеюсь я, перевожу глаза в сторону и встречаюсь с его зелёными глазами.