Лиде стало жарко. Захотелось засыпать подругу сотней вопросов: и сколько раз это повторялось, и точно ли не возможна другая трактовка, и не показалось ли ей вообще. Но скорее всего Юлька была права. Юлька всегда замечала что-то такое, что проходило мимо неё и Кристы. Вот только причина не обязательно та, о которой она думает.
— Он на меня странно как-то влияет, — призналась Лида. — Он... у меня от него вообще какая-то перезагрузка системы происходит. Я не понимаю, как себя с ним вести, что он от меня хочет.
То целует так, что вот-вот пожарная сигнализация сработает, то не обращает внимания. Неужели Лида ему и правда нравится? Или он просто её хочет? Приставать пристаёт, а о чувствах ни разу не заговорил. И вчера, перед сном — ей показалась, он вот-вот её поцелует, так нет же, «спокойной ночи» — и ушёл.
— Судя по моему опыту, — посмеиваясь, Юля встала, чтобы помочь Кристинке принести заказ. — Ты влюбилась, подруга.
Глава 19
Сирень была. Росла на том же месте, лиловела, распускала по ветру сладкий аромат, трепетала ветками. Были и дорога, и забор, и спутанная трава по колено. А дома не было.
Вместо старого, но ещё крепкого приземистого здания, что стоял тут в прошлый раз, в высокой траве лежали лишь кирпичные остатки фундамента. Лида осторожно перебралась через забор и подошла ближе. Вот здесь, похоже, когда-то было крыльцо. Здесь маленький коридор, и по обеим сторонам комнаты — кирпичная кладка сохраняла следы стен. И совершенно, абсолютно никакого присутствия чёрной сущности.
Выдирая ноги из цепкой травы, Лида вернулась к дороге. Чтобы не сигать снова через забор, отворила изнутри покосившуюся калитку.
Может, стоило прийти вечером?
«Ты будешь искать меня», сказала тень в тот раз. И вот Лида пришла. Пока Саша спал, выбралась с утра из дома, доехала до клуба и пробралась сюда, на задворки. Сама не понимая, зачем, чего хочет добиться. Поговорить о Саше? Попросить оставить его в покое? Но ей и предложить нечего взамен.
Наверное, она пришла убедиться в том, что ей всё показалось. Что не было никакой тьмы, никакого тумана, никакого вселенского голода и холода. Думала побродить по заброшенному дому посреди белого дня, увериться, что здесь нет ничего потустороннего.
И вот теперь, когда перед ней вместо дома какие-то развалины, она не знает, какой сделать вывод. Словно чёрная тварь посмеялась над ней, сбежала, замаячив в отдалении: иди за мной, преследуй меня, попробуй меня поймать.
Тут совсем рядом раздался голос, Лида вздрогнула и обернулась.
Рука сама скользнула в карман, где со вчерашнего вечера лежал перцовый баллончик. Его притащил Саша, заставил Лиду хорошенько потренироваться у гаражей за домом и, убедившись, что она действует вполне уверенно, велел носить с собой, не расставаясь. Домой вернулись оба чихая и со слезящимися глазами.
Однако, кажется, пока что применение откладывалось. Перед Лидой стояла согбенная, сморщенная старуха, невзирая на жару, в тёплой кофте и неопрятной юбке до пола. Больше всего она походила на Бабу Ягу: нос крючком, длинные чёрные с проседью волосы, неряшливо повязанный платок. И недобрый взгляд пронзительно синих глаз.
Впрочем, больше всего Лиду дёрнуло не сходство с Бабой Ягой, а то, что старуха, вне всяких сомнений, была цыганкой.
Неприязнь невольно выползла на лицо. Лида старалась держаться подальше от всего цыганского, проходила мимо попрошаек и гадалок, отворачивалась от голоногих, чумазых ребятишек, в обилии крутившихся рядом с вокзалом, а тут — старуха-цыганка, так близко, да ещё и чего-то от неё хочет.
Старуха повторила непонятную фразу, судя по интонации, вопросительную. Лида покачала головой:
— Не понимаю.
— Чьих будешь? – перешла та на русский.
— Так, тут мимо проходила, — Лида едва сдержалась, чтобы не нагрубить. Какое этой женщине дело?
Старуха фыркнула:
— Мимо этого дома просто так не ходят.
Лида пожала плечами. Неприязнь мешалась в ней с надеждой узнать больше. Старуха говорила так, словно имела ко всему этому какое-то отношение.
— Это ваш дом? — спросила наконец Лида.
Цыганка пошамкала ртом, пожевала губы, но ничего не сказала, только буравила Лиду своими синими ледышками.
— Это ваш дом? — Лида повысила голос. Глухая она, что ли?
— Знаю я, зачем пожаловала, — голос старухи неприятно скрипнул. — Видела ж ты Его, так ведь? След Его на тебе!
Она вытянула тощую, смуглую, будто прожаренную солнцем руку и ткнула в Лиду пальцем. Та едва успела отшатнуться.