На самом деле она, конечно, знала. Это начало проявляться после того заброшенного дома. Не сразу, а постепенно, и с каждым разом всё сильнее и отчётливее. Но говорить об этом Саше она не собиралась. Ещё разозлится, что ходила туда, снова скажет, чтобы не вмешивалась.
— Слишком много с тобой общаюсь? — предположила она со смешком.
Саша не смеялся.
— Блин... — он наконец сел. Накрыл лицо ладонью, ожесточённо потёр. — То есть, ты видишь, когда это... когда оно вырывается из-под контроля? А я-то думал, в последнее время я с этим справляюсь... я дурак. Сколько раз я... сколько раз ты это видела?
— Не так уж много. На складе, когда ты сломал одному из тех бандитов руку... и сегодня... вчера... только что, — она невольно коснулась следов на шее, которые он оставил.
Саша проследил за её рукой, и выражение его лица стало совсем потерянным.
— Ты, наверное, меня ненавидишь, — сказал он.
Лида пожала плечами.
— Ну вообще — нет, — она выдержала его взгляд. Теперь вместо растерянности в нём читались удивление и... интерес?
Потом Саша признался:
— Я не всегда понимаю, что творю. Когда «оно» выходит наружу, мозг словно засыпает. На первый план выходят инстинкты, и все как на подбор какие-то... первобытные. Сигануть в окно. Сломать что-нибудь кому-нибудь. Вышибить стекло. Напасть... на девушку.
— В смысле ты и на других накидываешься? — мысль об этом была неприятной.
— Нет... не думаю. Думаю, просто ты рядом, и... — он отвёл глаза.
Лиде почему-то захотелось плакать. Она столько передумала об этом, воображала себе разную чушь. А ему просто было всё равно, с кем, когда, где. Просто она оказалась под рукой.
И эти дурацкие оправдания. «Я тут не при чём, это всё чёрная тень». Как будто сам по себе он бы на Лиду и не посмотрел бы.
— Ладно, я спать, — она поднялась.
— А чай?
— Передумала.
Она выскочила в коридор. Были бы в их совмещённой кухне-гостиной обычные двери, а не раздвижные, наверное, она бы ими хлопнула, так хотелось вылить куда-нибудь охватившее её раздражение.
— Лида!
Выскочивший вслед за ней Саша догнал её и схватил за руку, вынуждая остановиться. Глаза у него по-прежнему были слегка виноватые, но посмотрев в них, Лида почувствовала, как всё желание кричать и злиться уходит. Интересно, подумала она, что он сделает, если она сама сейчас обнимет его за шею и поцелует?
— Лид, прости, пожалуйста.
— Забили, — она мотнула головой.
— Мне... ты знаешь, мне гораздо лучше, когда ты рядом.
— В смысле? — она и правда не поняла.
— Мои... эти «приступы»... Может, мне, конечно, и кажется, но по-моему, ты помогаешь мне с ними справиться.
— Но я ничего не делаю.
Он пожал плечами и замолчал. Стоял перед ней и продолжал держать за руку, будто не хотел отпускать. Это напомнило ей что-то, какую-то неправильность в самом начале их знакомства.
«Хочешь, угадаю, как тебя зовут?»
Лигита. Точно, он назвал её Лигитой.
Она убрала руку:
— Откуда ты знал, как меня зовут?
Саша вопросительно склонил голову.
— Когда я первый раз тебя увидела. У нашего дома. Ты назвал меня Лигитой. Я думала, ты мог услышать через дядю Серёжу, а он от мамы, но мама никогда не называет меня так. Она бы сказала «Лида».
— А-а... — Саша выпрямился, сунул обе руки в карманы серых спортивных штанов. — Было написано на фотке. Я случайно увидел... — он замялся, поймав Лидин взгляд, и повращал руками, не вынимая их из карманов. Как будто нервничал.
— Что ещё за фотка? Покажи.
— Окей.
В спальне родителей свет не горел. Саша щёлкнул выключателем и уверенно прошёл к тёмно-коричневому лакированному шкафу у изголовья двуспальной кровати. Раскрыл створки, достал большой ящик из плотного картона — такие продают за недорого в мебельных или канцелярских магазинах.
В ящике лежали плотненько, в несколько рядов — старые фотоальбомы.
Саша достал один из них, по пути осторожно вынув и отложив в сторону ненужные. Лиде приходилось их видеть: мама явно перевезла их из дома, сложив примерно в том же порядке, в каком они стояли на полке. Но уверенность и лёгкость, с которой Саша нашёл нужное, настораживала. Такое ощущение, что он проделывал это не в первый раз — и даже не во второй.
Зелёный альбом с потёртыми на сгибах корочками лёг перед Лидой, издавая запах клея и старой бумаги. Саша ткнул пальцем в страницу:
— Вот.
Фотографию эту Лида знала. Кудрявая темноволосая малышка в тёмно-синем сарафанчике, в руках растрёпанная кукла, на лице улыбка. Мелкая Лида — где-то годика два, наверное, ей тут.