Лида запротестовала, твердила, что никуда не поедет одна, что останется с ним, но он ничего не слушал. Они крепко поругались, выясняя, за кем окажется последнее слово.
— Ты несовершеннолетняя! — кричал Саша.
— Через два месяца буду совершеннолетняя!
— Вот тогда и будешь сама за себя отвечать! Какими глазами я буду на твою мать смотреть, если с тобой что-нибудь случится?
— А если с тобой?! Как я буду смотреть в глаза дяде Серёже?
— Ты здесь при чём?! С отцом я сам разберусь!
— Да? Из гроба? После того, как тебя пристрелят?
— Пупок развяжется у них меня пристрелить! Я им нужен. А вот ты...
Тут она не смогла возразить, потому что он был сто процентов прав. Бандиты нуждались в ней только в качестве рычага давления. Её могли пристрелить, изнасиловать, отпиливать по пальцу каждый день, если это сделало бы Сашу сговорчивее.
— А если они не поедут за тобой, а найдут меня и попытаются достать тебя через меня?
— Я сказал Михалычу, что ты мне не родная, и мне в принципе нет до тебя дела, что бы они с тобой ни сделали. Надеюсь, он поверил. Сиди, пожалуйста, тут, тихо и смирно, не подставляйся и меня не подставляй. Мог бы — отправил бы к родителям.
— И правда, с ними уж было бы побезопаснее, — съязвила Лида, хотя на самом деле так не думала. Просто разозлилась.
Но Саша не стал огрызаться в ответ. Кинул холодный взгляд, Лида раздражённо отвернулась и пошла собирать вещи.
Мягко шурша покрышками, такси остановилось у знакомого подъезда. Саша вылез первым, достал из багажника объёмистую Лидину сумку. Отдавая, склонился к Лиде — и у неё ёкнуло сердце. Но он поцеловал её совершенно по-братски, по-дружески — в щёку.
— Если что, звони.
Она кивнула. И вдруг шатнулась вперёд, уцепилась за белую жёсткую рубашку, притянула к себе. Страшно было, что Саша оттолкнёт её, но ещё страшнее, что он уйдёт, исчезнет навсегда, что она больше его не увидит.
Когда он обнял её в ответ, пряча лицо в её волосах, Лида, хоть на сердце и лежала тяжесть, улыбнулась. Он победил, уезжал, оставляя её в безопасном, по его мысли, месте, она вроде как проиграла... но сейчас ей казалось, что победила как раз она. Именно сейчас, когда обняла его, и он не смог не ответить.
Такси уже давно исчезло из виду, а Лида всё ещё стояла у дороги, пока набухшие на глазах непрошеные слёзы не высохли.
Чёрт с ним, пусть себе уезжает, пусть себе старается, лишь бы ничего с ним не случилось. Если то, что она останется в городе, развяжет ему руки, так тому и быть.
Глава 23
— Гришина. Рада видеть вас наконец-то в школе, — Жанна Валерьевна, прозванная учениками Жабой, историчка и по совместительству завуч, выплыла из-за угла совершенно неожиданно.
Лида, хихикавшая с девчонками, в первый момент занервничала. И правда, со всеми этими перестрелками и чёрными тенями, с бессонными ночами и беготнёй по городу, пропустила она довольно много.
— Простите, по семейным обстоятельствам, — выдала она заготовленную заранее причину. — Но вы не волнуйтесь, я всё сдам.
Вообще за свою подготовку к экзаменам Лида не волновалась. Все нужные для поступления предметы она знала отлично, а остальное пусть хоть травой порастёт.
Жаба это тоже знала, поэтому подулась-подулась, буркнула на прощание колкость, мол, потом чтобы к ней не приходили плакаться, и ушла своей дорогой.
— Быстро ты с ней, — Юлька оглянулась, провожая завуча взглядом. — Подняла скилл.
— Новый братик научил плохому, — усмехнулась Кристина.
— Точняк, его влияние, — Юлька ткнула Лиду в бок. — Так ведь?
— Отстаньте. Лучше дайте списать матешу, а то мне влепят кол, и не видать четвёрки в годовой, как своих ушей.
— Да, Стелла может, — захохотала Юля. — Ладно, можешь у меня списать. Мне Алекс помогал, так что должно быть всё идеально.
— Помогал! Сказала бы, как есть: «сделал», — фыркнула Криста, тоже доставая тетрадь. — Дай я тоже сверю тогда.
Дружеская девичья пикировка отвлекала Лиду от нерадостного житья-бытья, но стоило сосредоточиться на переписывании, как воспоминания опять полезли в голову.