— И куда, например? — усмехнулась Лида. Знает же, что за границу ей не попасть.
— Куда-нибудь... да хоть в Японию. Интересно побывать в тамошних лав-отелях, — он тоже усмехался, стоя перед ней, зацепив большие пальцы за ременные петли, чуть покачиваясь на пятках.
Лида смотрела на него и не могла насмотреться. Он ей ужасно нравился. Весь с этой его нахальной рожей. С короткой стрижкой, чуть лохматой на макушке, хитро прищуренными карими глазами, с этой усмешечкой. Нравился фигурой, ростом, манерой смотреть на неё так, будто в следующий миг собирался выкинуть очередную шутку.
С каких пор? Она не знала. С первого взгляда он показался ей симпатичным, не больше. Но сейчас... сейчас, Юлька сто процентов была права — Лида и правда в него влюблена.
— Что ещё за «лав-отели»? – спросила она.
— Отели для секса. С самой разной обстановкой, от роскоши под барокко, кроватей с балдахином, до комнаты садо-мазо.
О господи.
Лида сделала вид, что закатывает глаза от ослепительности его юмора. Буркнула, мол, садо-мазо только ещё не хватало. И забралась на пологую детскую горку, стоявшую неподалёку. То ли заиграло в пятой точке детство, то ли захотелось отвлечься.
Металл лизнул прохладой спину и обнажённые икры. Лида скатилась и осталась сидеть внизу, ноги в песочнице. Саша подошёл и встал перед ней.
— В общем, похоже, мне лучше не расставаться с тобой.
Несколько холодных капель ужалило Лиду в лицо. Она подняла голову. Ночное небо было не разглядеть над деревьями, но в отдалении над городом тускло сверкнуло.
— Гроза... – прошептала Лида.
Саша тоже задрал голову. На открытой шее сильно выделился кадык, когда он произнёс:
— Ага... Кажется, первая в этом году.
Словно аплодируя, до них донёсся гром. Лида отряхнула ноги от песка и выпрямилась, стоя на горке.
— Пойдём, — Саша подал руку, будто предлагая свести Лиду вниз, как принцессу с трона.
Руку она приняла, но сходить не стала. Непривычно было не задирать голову, смотря ему в лицо: стоя на горке она была с ним вровень.
— Куда?
Саша замялся. Глянул в сторону Юлькиного дома, пожал плечами.
Лида молчала. Хотела услышать от него, что он вообще предлагает. Сначала бросил её одну в этом городе, полтора суток не подавал признаков жизни, чтобы сегодня вечером заявиться как ни в чём не бывало и бросить с барского плеча: «Похоже, мне лучше с не расставаться с тобой».
Ему лучше! А её чувства и желания в расчёт не принимаются?
Дождь усиливался. Крупные капли стучали по земле, глухо сыпались в песок, оставляя влажные следы, дробной перестрелкой бренчали по металлу горки.
— Промокнешь.
Саша не отпускал её руки. Потом вдруг придвинулся вплотную, привлекая Лиду к себе, обнимая. Лицо его оказалось так близко, что она невольно опустила глаза. Снова громыхнуло наверху среди деревьев. Шелест дождя становился явственнее.
— Что ты... – она не докончила вопрос, потому что сообразила: он пытался прикрыть её от дождя. – Дурак, — она оттолкнула его свободной рукой. – Какой же ты дурак.
Саша поймал и эту руку. Заглянул Лиде в глаза.
— Ты права, — согласился вдруг.
Она занервничала. Дождь вошёл в полную силу, барабанил по Сашиной голове, по плечам, стекал по лицу, по волосам — и Лида чувствовала, что с ней он обходится так же: ласково и безразлично. Вода уже потекла по спине. Но ни вода, ни молнии, ни гром её не беспокоили и вполовину так сильно, как парень рядом, и взгляд, гладящий её лицо.
Она не запомнила, когда соприкоснулись их губы, кто был первым. Может быть, Саша, наконец накрывший её рот своим, может быть, она сама, не выдержав, потянувшаяся к нему. Как бы то ни было, тёплый майский дождь лил не переставая, и под этим дождём они целовались, как будто впервые и одновременно как будто в последний раз.
Он нависал над ней, упираясь локтем, ладонью придерживая её затылок, а другой поглаживал её влажное тело, застревая рукой в мокрой ткани и скользя по коже в тех местах, где она была обнажена. Со стороны, наверное, они представляли собой презабавнейшее зрелище... а может, презавиднейшее.
Но Лиде было всё равно. Она вообще не хотела, чтобы это заканчивалось, и кажется, Саша не хотел этого тоже.
Сначала он прикасался к ней осторожно, будто пробуя, будто опасаясь, что она вот-вот отстранится, потом, когда она схватила его за шею, притягивая к себе, словно забыл обо всём на свете, с головой уходя в поцелуй. Лида не ощущала ни дождя, ни ледяного холода от горки, лишь жар и тяжесть Сашиного тела. Желание, восторг, радость, возбуждение и лёгкий страх мешались в ней. Наконец-то. Наконец-то он поцеловал её по-настоящему – без всяких потусторонних вещей, не для того, чтобы что-то доказать – просто поцеловал... просто потому, что не смог этого не сделать.