Устав от бесплодных поисков, она вернулась в проулок. Саша лежал в позе эмбриона, но Лиде показалось, ему лучше. По крайней мере, он дышал гораздо спокойнее. Лида села с ним рядом, положила его голову себе на колени и сидела так, бездумно поглаживая его волосы, пока не стало светать.
К тому времени Саша немного пришёл в себя, и они доковыляли до более-менее оживлённого места, оказавшегося местным рынком. Сели прямо на землю у рыночной ограды, Саша опять то ли заснул, то ли потерял сознание, а Лида стала ждать, пока появится какая-нибудь средних лет женщина. Женщины добрее мужчин, наверняка кто-нибудь согласится помочь.
Но раньше у ворот рынка появились цыганки.
Они устроились прямиком напротив, распаковали баулы, обсуждая что-то на высоких тонах, словно перебранивались. Лиде с Сашей досталась пара любопытных взглядов, но гнать их или подходить с вопросами цыганки не стали. Чтобы не привлекать внимания, Лида уткнулась лицом в Сашину голову. Его волосы ещё хранили слабый аромат гостиничного шампуня.
Интересно, что делают бандиты, упустив их в очередной раз? Рыскают по ближайшим улицам, по станциям и вокзалам? Отправили людей в другие гостиницы?
Лида надеялась, им не придёт в голову мысль проверить рынок.
Рядом прошли чьи-то ноги. Лида зацепилась взглядом за стоптанные пыльные ботинки и подол из плотной серой ткани. Подняла глаза и обрадовалась.
Женщина, полноватая, на вид лет сорока-пятидесяти, остановилась перед закрытыми воротами на рынок и начала изучать объявление о времени работы.
— Простите, — обратилась к ней Лида. Не вставая, чтобы не беспокоить Сашу. — Моему брату нехорошо, вы не могли бы...
Договорить она не успела. Женщина бросила на неё взгляд и тут же брезгливо отшатнулась.
— Я не подаю, — сказала она неприязненно.
Лида не нашлась с ответом, а женщина, будто опасаясь дальнейших приставаний, поспешно ушла.
Было одновременно и неприятно, и смешно. Она даже не стала слушать, что именно говорит Лида, так была уверена, что просит денег. Впрочем, наверное, во всем виновато место. Так Лида сказала себе и решила ждать следующих визитёров.
Через час она была близка к отчаянию.
Рынок давно открылся, взошедшее солнце заливало площадку, где сидели Лида с Сашей, и тени хватало теперь лишь на то, чтобы солнце не попадало в глаза Саше. Лиду несколько раз обругали «попрошайкой» и «цыганкой чумазой», и теперь она сидела молча, только провожая безразличных прохожих умоляющим взглядом. Сашина голова становилась всё горячее: видимо, у него поднимался жар. И тяжелее, будто его покидали последние силы.
Лида вздохнула. Её начинало клонить в сон, невзирая на голод и жажду. Положение казалось безвыходным. Телефона нет, денег нет, Лида даже не знала, в какой части города они находятся. Может быть, ей стоило поискать какого-нибудь охранника, тот помог бы ей хотя бы для того, чтобы избавить порученную территорию от проблемных «гостей», но она боялась, что с Сашей что-то случится, если она отойдёт хоть на минуту. Пнут, ограбят — хотя взять у него, кроме одежды, было нечего — отволокут куда-нибудь на пустырь, где она ни за что его не найдёт.
Однако время шло, ничего не менялось, разве что цыганки напротив всё чаще посматривали на Лиду с Сашей. Но, впрочем, не подходили и не пытались заговорить.
Лида наконец решилась оставить свой пост. Она подложила Саше под голову сумку и решительно влилась в толпу.
Затёкшие от долгого сидения неподвижно ноги гудели, в животе подсасывало от голода, и кружилась голова от усталости и недосыпа. Лида шла по торговым рядам, глотая слюнки от запахов. Колбаса, сыр, пробирающий до печёнок аромат каких-то лавашей или шашлыков, вот в эту самую минуту подрумянивающихся на открытом огне — совсем рядом, рукой подать.
Охранника Лида увидела в тот момент, когда чувство голода стало непереносимым. Не слишком высокий, плотный мужчина в серо-синей униформе стоял, положив руки на пояс, и барским взглядом осматривал ряды.