— Иногда? — Лида невольно повысила голос. — Это уже как минимум второй раз. И в прошлый раз ты пришёл в себя гораздо быстрее. Расскажи толком. Часто ты так сваливаешься? Давно это у тебя? Когда случится в следующий раз?
Раздражение помогло справиться со смущением и вообще, кажется, поменяло их местами. Теперь Лида смотрела на Сашу в упор, а он морщился и не поднимал глаз.
— Саша!
— «Саша-Саша», — ответил он с досадой. — Какая разница?
— То есть как это какая разница? Ты теряешь сознание ни с того ни с сего и хочешь сказать, что это ничего, так бывает? Это ведь имеет отношение к этим твоим «способностям», правда?
Ответом стал очередной досадливый вздох.
— Саша, не молчи. По-моему, я уже достаточно пострадала, чтобы иметь право знать.
— А чем тебе поможет, если ты что-то будешь знать? — он посмотрел на неё исподлобья. — Это... я сам ничего не знаю и не понимаю. Я, может, псих, больной, давно лечиться пора. Я чувствую себя идиотом, когда говорю об этом так, словно это происходит на самом деле.
— Но ведь это происходит на самом деле.
Саша помотал головой.
— Я не знаю. Я не верю. Где границы фантазии, моего больного, возможно, мозга, где реальность? Я потерял все ориентиры. Может, я попал под излучение? Может, на мне ставят эксперименты инопланетяне? Может, у меня в мозгу опухоль, и под её воздействием я могу делать то, что обычно считается невозможным? Как йоги, которые левитируют или питаются солнечным светом. То, что ты спрашиваешь об этом, как будто делает это реальным. Но я не хочу... не хочу думать, что это реально. Я хочу оставаться нормальным человеком, здоровым душевно и физически, — он схватился за виски и стиснул их.
— Саш, — Лида подскочила и бросилась к нему. Обняла и горячо заговорила: — Ты здоровый. Ты нормальный. Происходит что-то странное, что-то необычное, но если ты больной, я тоже больная, потому что я тоже это чувствую. Разве что это передаётся воздушно-капельным путём, — она нервно засмеялась.
И обрадовалась, когда он, пусть невесело, улыбнулся в ответ.
— У тебя с волос капает, — опустив взгляд, она заметила, как на синей ткани спортивного костюма расплываются тёмные капли. Недолго думая, сняла с Сашиной шеи полотенце и старательно промокнула кончики его волос. И вздрогнула от неожиданности, когда его рука легла ей на спину. Предатель-сердце тут же среагировало и радостно ускорило ритм.
— Ты говоришь, «брат»? — шепнул Саша, пока его горячая широкая ладонь скользила по её спине вверх и вниз.
Лида молчала, но не отстранялась. На оголённой коже руки, всё ещё придерживающей полотенце на его голове, чувствовалось его дыхание.
— Тогда как насчёт... немного... — он выдохнул слово со смешком, — инцеста?
— Дурак! — очарование пропало. Лида отодрала от себя наглую ладонь и отсела.
Саша ржал. Никто бы не сказал, что только что этот парень жаловался, что сходит с ума. Этот нахальный, беспардонный, обнаглевший вконец... жук!
— Сейчас как врежу, — предупредила его Лида. — Я могу, у меня рука тяжёлая.
— Да ты и сама тяжёлая.
Бац! Сашка получил по голове, но ржать не перестал. Лида выпрямилась и, стоя на коленях между его широко расставленных ног, ловко перехватила полотенце и замотала его концы вокруг его шеи на манер удавки.
— Ещё одно слово, — пригрозила она, — и ты труп.
Саша рассмеялся, а полотенце само по себе, как живая змея, размоталось, чтобы переползти на Лидины запястья. Саша снова подхватил её за талию, то ли удерживая на расстоянии, то ли, напротив, мешая отстраниться.
— Нечестно! — возмутилась Лида. — Это против правил! И вообще... — она почувствовала, как чужая ладонь скользнула ей на затылок, притягивая, заставляя склониться. И Лида шепнула, глядя в потемневшие карие глаза: — Я даже не знаю, как ты ко мне относишься...
Саша усмехнулся ей в губы. Ничего не сказал, но её уже ничего и не интересовало, кроме миллиметров расстояния между их лицами.
Лида закрыла глаза. Чужие губы коснулись её губ, и по телу прошла волна дрожи.
О господи, почему он на неё так действует? Почему он? Почему с ним это настолько ощутимо, что кружится голова?
Они ведь даже не встречались, они были никто друг другу — случайно оказавшиеся вместе парень и девушка, знакомые меньше месяца, ничего общего, ни одного свидания, ни одного признания. Если бы на её месте была другая, Саша с ней делал бы то же самое? Почему одно прикосновение, один поцелуй, и она уже согласна на всё?
Полотенце давно уже расплелось и куда-то упало, а Лида, сидя на Саше верхом, целовала его по собственной воле, жадно и беззастенчиво, и сердце замирало от его ответных поцелуев, от его запаха, от прикосновения к его горячей обнажённой коже под воротом спортивной кофты. В груди сладко ворочалось что-то незнакомое, что-то порочное, тёмное, низменно-прекрасное.