— У нас особый табор, — он тянул слова, и эта манера речи нагнетала на Лиду сонливость, — мы, конечно, часть цыганского сообщества, но во многом мы существуем совершенно автономно. Давно так повелось. У нас свои старшие, свои законы и свои судии.
— А кто у вас старший? Барон?
— Барон, — хозяин усмехнулся в пышные, чуть тронутые сединой усы, — так говорите только вы, гадже. Мы говорим: «баро» — это слово и означает «старший». Мы уважаем своих старших. Когда ты молод, ты повинуешься, воспитываешь своих детей, женишь их, помогаешь им поставить на ноги внуков, — он кивнул на малыша, который как раз в этот момент горько расплакался. Злата шептала ему что-то на ухо, гладила по спинке, утешая. — И только когда ты прожил жизнь, ты впервые имеешь право говорить.
По лицу Саши пробежала тень. Лида видела, что ему хочется возразить, но он сдержался: наверное, посчитал, что это невежливо по отношению к приютившим их людям.
— В нашем таборе, — Алексей Петрович откинулся на спинку стула, — есть несколько человек, которые при необходимости выполняют функции баро — коммуникации с внешним миром, координация, принятие решений. Разумеется, после совета со всеми мужчинами табора.
«Только мужчинами», — подумала Лида. Но Саша пропустил это мимо ушей и сказал:
— Вы говорите так, будто учились как минимум в вузе.
— А я и учился.
— И всё равно выдаёте своих девушек замуж совсем детьми?
Алексей Петрович пожал плечами:
— Зато у нас нет измен и разводов. Мужчины взрослеют раньше, когда чувствуют ответственность.
— А если брак несчастливый? — вмешалась Лида и смутилась, когда на неё вдруг посмотрели все собравшиеся.
Жена хозяина покачала головой, сам Алексей Петрович снисходительно засмеялся.
— Ну или невеста уже в кого-то влюблена? — такая реакция Лиду немного разозлила. О том, что браки бывают несчастливыми, она знала не понаслышке: её собственные родители развелись, когда ей было четыре года. — Неужели вы заставите её выходить замуж насильно?
— Дети должны слушаться своих родителей, — хозяин смотрел на неё, как на то самое дитя, о котором говорил — неразумное и нуждающееся в указке. — Родителям виднее, с кем их ребёнок будет счастлив.
— Стерпится — слюбится, — поддакнула его жена.
Лида обернулась к Злате, хотела спросить, счастлива ли она? сама ли выбрала своего мужа? Но девушка укачивала сынишку, и на лице её была такая нежная улыбка, что у Лиды не повернулся язык.
— А что если со временем встретишь другого и поймёшь, что это твоя настоящая любовь? — спросила она вместо этого у Алексея Петровича.
— У нас не разводятся, — тот лишь со значением покачал головой.
Бесполезно. Лида вздохнула. Они какие-то непробиваемые.
Тут раздалась короткая музыкальная трель, и Лида завертела головой. То, что это был дверной звонок, она поняла только тогда, когда хозяйка встала с ворчанием:
— Кого это ещё принесло на ночь глядя?
Успокоившийся было малыш снова заплакал, и Злата, извинившись, понесла его укладывать.
Лида, чтобы не наброситься на хозяина со своим слишком радикальным для этой культуры мировоззрением, уткнулась носом в чай. Всё здесь было странно. Странно и неправильно. Может быть, поэтому её отец в своё время женился на её маме, а не на простой цыганке? Устал от цыганского уклада?
Хозяйка вернулась не одна.
Вместе с ней в гостиную вошли двое: сгорбленная старуха и высокий черноволосый парень в алой рубашке. Засмотревшись на рубашку, Лида не сразу отметила красиво вылепленное лицо парня и пренебрежительный изгиб губ. Это пренебрежение сменилось лёгким удивлением, когда парень увидел Лиду. Удивлением и, кажется, интересом — он несколько раз окинул её долгим взглядом с головы до ног. Так, будто не мог понять, что она здесь делает.
Лида мысленно пожала плечами и перевела взгляд на старуху. И чуть не ахнула.
Это была та самая женщина, которую она однажды встретила у заброшенного дома. У развалин заброшенного дома.
Глава 32
— Может, всё-таки сбежим? — Лида то укладывала вещи в сумку, то доставала, чтобы разгладить, сложить по-другому и убрать снова.
Саша, устроившись на краю письменного стола, смотрел на это с философским спокойствием.
— Нет, — покачал он головой.
— Ты считаешь, это нормально, что они говорят?! Да это же фактически плен! Похищение! А потом они позвонят нашим родителям и станут требовать выкуп!