«Пришла... пришла... она пришла... — зашептали вокруг бесплотные голоса. — Она пришла... она хочет... накормить нас...»
«Нет!» — подумала Лида изо всех сил. Упёрлась сознанием, мысленно вцепилась в серебряную рамку вокруг зеркальной поверхности — и сама не знала, когда успела запомнить эту рамку, узор на ней из виноградных гроздьев и листьев.
«Нет? — спросило её многочисленное эхо. — Тогда зачем? Уходи... не нужна...»
Что, так просто? Как в том анекдоте: «А можно не приходить на съедание? Тогда вычёркиваю».
Нервный смешок Лиды был замечен: голоса всколыхнулись, завибрировали ответным смехом. Но веселее от этого не стало, скорее наоборот: механический, потусторонний, повторяющийся раз за разом смех пугал.
«Хватит... — подумала она через силу. — Хватит. Я пришла узнать...»
Эта мысль вырвалась у неё неожиданно для неё самой, но Лида вдруг поняла, что это правда. Она и впрямь пришла узнать, выяснить, что такое эта чёрная сущность, откуда взялась и как от неё избавиться. Что она хотела, было и так ясно: жрать.
Но ответа Лида не получила. В какой-то момент она потерялась среди тысяч голосов, забыла, что тут делает, зачем пришла. Она словно брела по туманному лесу, верхушки которого перекликались между собой, ожидая моменты, когда Лида остановится и признается, что сдалась. Лида держалась, из последних сил переставляя ноги, не зная, куда идёт. И с каждой минутой холод всё дальше распространялся по её телу.
— Девушка, очнись, — позвал её далёкий сухой голос.
Деревья притихли, зашептались, что-то толкнуло Лиду в спину. Иди, не останавливайся. Иди дальше, поглубже заходи в лес, там безопасно, там темно, там никого нет.
— Девушка.
Лида задрожала. Ей хотелось и убежать от этого голоса, и помчаться ему навстречу. Но ноги её оплетала цепкая призрачная трава, над головой смыкались настороженные стволы деревьев, окружали неверные силуэты, впивались под кожу тонкие ветви, высасывая страх, жажду двигаться и силу воли.
— Лигита.
Имя будто родило внутри неё какой-то зыбкий тёплый огонёк, и Лида приложила ладони к груди, чтобы его уберечь. Тепло. Память. Связь.
Лигита...
Странное имя, чужое и нежеланное. Но оно было связью. Было якорем. Привязывало её к миру — её существо, её суть. Овеществляло её.
И она вдруг пришла в себя в полутёмной комнатушке, освещённой лишь светом свечей.
— Господи, что это...
Стол испещряли кровавые дорожки и капли. Лида посмотрела на свои руки, ещё сжимающие зеркало, и вскрикнула. Кровь текла из многочисленных порезов, открывшихся на пальцах.
Лида подумала сперва, что зеркало разбилось, но это было не так, измазанная кровью зеркальная поверхность оставалась целой. Кожа будто вскрылась сама по себе, покрылась трещинами, как истощённая жаром земля. Чем больше Лида рассматривала свои пальцы, тем сильнее ранки начинали саднить.
Господи. Словно кто-то всадил в неё целую игольницу.
— Оставь. Пойди умойся, — старуха вынула из её рук зеркало и стала тщательно протирать.
На столе откуда-то появились влажные салфетки, а Лиду вдруг затрясло.
— Там, — старуха кивнула на незаметную дверь с другой стороны комнаты.
Лида судорожно кивнула и последовала приказанию.
За дверцей оказалась тоже старенькая, как всё тут, туалетная кабинка, совмещённая с душевой. Лида взглянула в маленькое зеркало над умывальником.
— Мать вашу...
Да она на вампира похожа. В таком виде лучше людям не показываться. Глаза пестрели алыми прожилками, в уголках скопились багровые слёзы.
Лида открыла кран, стала умываться, и вдруг показалась себе такой глупой, такой жалкой — вся в кровавых струпьях, измученная, ничего не понимающая — что пережитый страх и непонимание прорвались в рыданиях. Лида умывалась и плакала, уповая только на то, что за шумом воды старуха её не услышит, а вид и без того ужасен, немного слёз ничего не ухудшат.
Истерика быстро прошла. К старухе Лида вернулась собранная и бодро настроенная, насколько было возможно в данной ситуации.
— Плохо, — старуха встретила её чётким вердиктом. — Ты слаба.
Лида даже не стала возражать.
Если бы её не позвали, если бы ей не пригрезилось, что кто-то назвал её Лигитой, она бы не вернулась. Так и осталась бы бродить в зачарованном лесу и очень быстро пропала бы полностью, растворилась бы в сумрачной дымке.
— Будешь учиться. С самых основ. Пойдёшь с девушками на заработок, да внимательно смотри, что они будут делать. Что да как.
— На какой заработок?
— Увидишь, — старуха недовольно мотнула головой. — А сейчас приведи ко мне Цагара.