— Теперь, слава богу, держат вместе, — рассказывала мама. – Комнатка в подвале, без окон, телефоны отобрали, ноутбук тоже. Еду приносят три раза в день, только по этому и определяем, когда день, когда ночь. Чтобы мы не скучали, ты представляешь, коллекцию Донцовой принесли – так на третий день её Серёжа читать начал, — она нервно засмеялась.
— Ничего, мамуль… Скоро вытащим, — Лида сама не верила в то, что говорила, но надеялась, что звучит убедительно. А стоило представить дядю Серёжу – плечистого, почти такого же крупного, как Саша, — сгорбившись, читающим миниатюрные яркие томики Донцовой, как Лида и сама усмехнулась.
Отдалённый шум леса принёс чужие слова: «Торопись…».
— Так, значит, у тебя ни малейших идей, где вас держат? – и Лида заторопилась. Времени и правда мало.
Мама покачала головой. Потом встрепенулась:
— Разве что… когда нас заводили в здание, мне показалось, рядом что-то шумело. То ли вода, то ли самолёты. Знаешь, такой гул. Но это где-то в городе. Мы подолгу стояли на светофорах, а один раз даже в пробке застряли. На Большом проспекте, – мама хихикнула. – А почему я поняла – потому что там всегда на углу восточный магазинчик всегда одну и ту же мелодию крутит. Сама там каждое утро на работу езжу.
— Ты молодчина, мама! – с такими сведениями сузить круг поиска будет гораздо легче. — Что-нибудь ещё?
— Больше ничего важного не припоминаю, — мама с сожалением покачала головой.
— Не волнуйся, наверняка хватит. А если нет, я тебе ещё приснюсь. Поговори с дядей Серёжей, вдруг он тоже что-то запомнил.
На самом деле Лида не была уверена, что сможет повторить путешествие во сне снова. Но лучше уж мама будет ждать и готовиться, чем терзаться в волнениях. Вот только бы она запомнила этот сон и приняла бы его всерьёз.
Эту просьбу Лиду озвучила маме ещё пару раз, так что в конце концов та даже слегка рассердилась и велела не считать мать дурочкой.
Пора было уходить, но перед этим… у Лиды оставался один незаданный вопрос.
— Мама, — спросила она, внимательно заглядывая в так хорошо знакомые голубые глаза. — А почему ты выбросила все папины фотографии?
Мама вздрогнула:
— Как… откуда ты знаешь?
— Догадалась, — и это было несложно.
Фотографии не могли потеряться выборочно — именно те, на которых был отец. Так же Лида не могла представить, чтобы их выбросил или спрятал дядя Серёжа, и уж тем более это незачем делать Саше. Почти наверняка это дело рук мамы — вот только спрятала она их или выбросила, Лида не могла понять. Спросила наудачу — и угадала.
Мама смущённо отвела глаза.
— Я знаю, это, конечно, было очень глупо… И нехорошо по отношению к тебе, ведь он всё же твой отец. Но я не смогла. Точнее, даже не подумала. Действовала на эмоциях. Дело в том, что… Это звучит как оправдание, но он начал мне сниться, — она передёрнула плечами.
Так-так. Лиде почему-то казалось, эти сны были не просто так. Но к чему?
— Он что-нибудь говорил?
— Ничего толкового, — мама снова дёрнула плечами. — Стоял, смотрел, вроде как пытался что-то сказать, но я не запомнила. Или не обратила внимания. Знаешь ли, у меня мало осталось о нём хороших воспоминаний…
— Мам, — даже понимая, что, возможно, этот вопрос маму огорчит, не спросить Лида не могла, — а почему вы расстались?
— Мы не расстались. Он просто ушёл. Сам. Мы… — она оглянулась по сторонам, будто в поисках причины не продолжать, но, не найдя таковую, всё же продолжила: — Он, ты знаешь, совсем другой культуры человек… Мы любили друг друга, но потом что-то пошло не так. Он стал поднимать на меня руку. И ладно бы только на меня, — она притянула Лиду к себе, пригладила волосы, поцеловала в макушку.
Отец избивал мать? И не только мать — но, видимо, и Лиду тоже. Она этого не помнила. Хотя… был один случай.
Полузабытое воспоминание зашевелилось в уголке мозга. Кто-то огромный, как медведь, чёрный, злой, кричит на неё, пугает. Лида плачет, мама тоже кричит, прогоняет тень, борется с ней, чтобы защитить Лиду.
Так вот что это было. Лида всегда думала, ей приснился кошмар.