Обуваясь, попыталась определить, откуда доносится звук.
К гитарному проигрышу прибавился негромкий мужской голос, несильный, но приятный. Пели по-цыгански, Лида расслышала несколько характерных слов. И прекрасно пели — голос прямо за душу брал, немного грустный, отчаянный и в то же время мягкий.
Судя по всему, музыкант сидел где-то совсем рядом. Лида прошла немного по двору, раздвинула загораживающие обзор кусты — и затаила дыхание.
На поляне между двумя домами, старухиным и соседним, стоял большой деревянный стол и две грубо вырезанных скамьи. На одной скамье сидел, перебирая струны гитары, черноволосый парень, а напротив него — Сирина. Через секунду парень поднял лицо, и любопытство Лиды превратилось в изумление. Это был Цагар. И он улыбался! Во всю ширь — сверкали белые зубы на фоне смуглой кожи.
Ничего себе. У Сирины с Цагаром что-то есть? Она вроде бы довольно пренебрежительно о нём отзывалась. И Сирина же замужем. Хотя Лида не спрашивала и кольца не видела, сама решила так по одежде. Могла и не разобраться.
Впрочем, ничем предосудительным эти двое не занимались. Негромко болтали, Цагар тискал гитару, Сирина улыбалась, подпевала его бархатистому низкому голосу. У Лиды заболела поясница от стояния в три погибели в кустах.
В тот момент, когда Лида уже почти решилась выйти, и будь что будет, авось, при Сирине Цагар не станет на неё наезжать — цыганка выбралась из-за стола и, помахав парню, зашагала прочь.
Лида застыла, не зная, что теперь делать. Возвращаться в дом не хотелось, а стоявшая на столе огромная миска с черешней притягивала взгляд. Котлеты, конечно, были бы лучше…
И у Цагара вроде как настроение неплохое, сидит себе, бренчит, под нос напевает. Песня выходила до ужаса лиричная, немного грустная, и Лида решилась.
Пошелестела кустами, чтобы не испугать, и осторожно шагнула к скамье. Голос и мелодия тут же стихли. Цагар поднял голову, увидел Лиду, и безмятежное выражение на его лице сменилось непроницаемым.
Лида почувствовала себя незваной гостьей. Прямо как будто спешишь в магазин, а продавщица вешает у тебя перед носом табличку: «Мы закрыты».
Но отступать было поздно.
Она независимо вздёрнула нос и опустилась на скамью с другой стороны от Цагара. Вежливо спросила:
— Можно?
Цагар то ли кивнул, то ли пожал плечами, но Лида истолковала это в свою пользу. Запустила руку в миску с черешней и с огромным удовольствием выудила оттуда полную горсть ягод. Цагар снова принялся перебирать струны, а Лида целиком отдалась чревоугодию.
Он больше не пел. Ну да, Лида не Сирина. С той он наверняка сто лет знаком, а Лиду считает чужачкой. Впрочем, она и есть самая что ни на есть чужачка.
— У тебя хороший голос, — всё же не выдержала она.
Гитарный проигрыш остановился. Цагар одарил Лиду хмурым взглядом. Тут она поняла и обругала себя последними словами. Ну как можно быть такой дурой? Она фактически призналась ему, что торчала поблизости и слушала, как он поёт, а заодно и их разговор с Сириной.
— Я вас не подслушивала! — блин, это прозвучало совсем неубедительно. И… Лида только что сделала свою яму ещё немного глубже.
Если секундой раньше она могла соврать, что услышала песню из окна своей комнаты, то теперь было ясно, что она их не только слышала, но и видела. Иначе не знала бы, что Цагар тут не один.
Вот… ей-ей, ещё один такой раз, и Лида зашьёт себе рот суровой ниткой.
А пока что она заняла его уничтожением черешни.
Гитарный мотив возобновился, что успокаивало. И Цагар не спешил на Лиду набрасываться, так что с каждой минутой она чувствовала себя всё свободнее. Сидела, болтала ногами, пожирала спелые, сладкие, лопающиеся от сока ягоды, аккуратно складывала косточки в мисочку с объедками.
И всё бы хорошо, но, вспомнив о Саше, она тяжело вздохнула. Известий от него до сих пор не было, а время уже подходило к десяти. Что если он так и не вернётся? Может, позвонить ему?
— Ты от Саши ничего не слышал? — спросила она на всякий случай у Цагара. Конечно, они на ножах, но вдруг Саша поделился с ним… по-мужски.
Она даже не надеялась на ответ, но цыган качнул головой:
— Нет.
Лида снова вздохнула. Покачала ногой, полюбовалась тем, как умело двигаются пальцы на гитарных струнах, посмотрела на звёзды. Вспомнила о Сирине и довольно неожиданно для самой себя спросила: