Потом я вспомнил про свой одинокий дом на другом конце планеты, про серый угрюмый и неприветливый город, где было невыносимо пресно и где находилась часть меня, моя, может быть, самая человеческая часть – бренное тело. Не хотелось возвращаться, но и не хотелось думать о том, что будет дальше, я просто хотел застыть в этом чудесном моменте моей жизни.
Я заснул, но сон не был лёгким: снова будто наблюдал себя со стороны, снова неведомый страх сковывал мёртвой хваткой, мне казалось, что меня кто-то тащит неведомо куда, я кричал, пытался проснуться и, наконец, с большим трудом мне это удалось.
На часах было уже семь вечера. Я отогнал от себя всю тяжесть сна, оделся и пошёл к Лизе.
Теплый мягкий вечерний морской ветерок ударялся об меня и улетал дальше. В кустарниках заводились сверчки. Закатное солнце поджигало фасады зданий и кроны деревьев. Я шёл не спеша, рассматривая чудные кусочки окружающего.
Как только я приблизился к дому Лизы, то почувствовал стремительно надвигающееся волнение и услышал голоса. Сначала невозможно было разобрать ни слова, но голоса явно было два – мужской и женский. Я ещё сильнее замедлил шаг, предчувствуя и стараясь отложить неладное. Лиза и Антонио яростно переговаривались, они меня не заметили, а я стоял у калитки и хорошо их видел и слышал, но не мог точно разобрать слов, потому что закипал. Затем Антон жадно притянул к себе Лизу и поцеловал с отвратительной животной страстью. Тогда я со всей силы толкнул ногой калитку, которая с грохотом вывалилась из петель. Лиза отпрянула в сторону и глазами, полными ужаса, уставилась на меня.
– О, и ты сюда пожаловал! Вот, забираю должок, – мерзко смеялся Антон, – ты теперь тоже в поклонники к ней заделался, попробуй-ка раздобыть поцелуй!
Я ничего не мог ответить и стоял, как дерево, около минуты, голова моя затуманилась, а потом подошёл к Антону и врезал ему в лицо со всего маху, он упал и стал покрываться хлеставшей из носа и губ кровью. Лиза пыталась поднять этого негодяя. Я развернулся и кинулся прочь.
И правда открывается сейчас
Ревность взорвалась внутри меня, и нужно было остыть. Я зашёл в бар и решил выпить чего-нибудь крепкого со льдом. Бармен сразу угадал моё желание и предложил местный пятидесятиградусный виски. Напиток оказался хорош, и после второй порции ярость отступила, после третьей я заметно захмелел, но выпил ещё две, и тогда, кажется, достиг состояния некоего безрассудства.
Счастье (или его призрачная иллюзия) бывает очень хрупким. Свет сменяется тьмой – это по закону. Приступ злости расстроил меня. Состояние блаженства заканчивается, а хочется его схватить за хвост и не отпускать, но неприятности подло и остро кусают ударом змеи из-за угла и парализуют, и тогда некоторое время ты так и остаёшься неподвижен и думаешь о том, что же делать дальше.
Это был не конец света. Вся эта сцена… Я просидел неподвижно, вероятно, долго, но так как всегда хочется верить в лучшее, решил пойти снова к девушке, в которую был влюблен и в которую верил.
В окнах дома Лизы не было света. Я подумал, что даже если она уже спит, то всё равно разбужу: нужно было срочно поговорить. Мой стук в дверь остался без ответа, но мне вдруг показалось, что в доме кто-то ходит. Тогда я вошёл без приглашения. В темноте в прихожей раздался довольно громкий шорох – я замер на несколько секунд, а затем включил свет и увидел Лизу, лежавшую в проходе комнаты. Быстро подбежав к ней, я с ужасом обнаружил, что из груди её торчала рукоятка ножа. Первой мыслью была: «Антонио, подонок, я тебя уничтожу!» Захмелевшая моя голова тут же прояснилась и склонилась к мёртвой голове моей возлюбленной. Это было невыносимо больно. Хотелось кричать и крушить. Мне говорили, что в симуляции умереть или сильно пострадать невозможно, но это только телом, а что же насчёт души?
Застыв в своём отчаянии, я услышал шаги сзади и почувствовал резкую пронзительную боль в спине и свалился рядом с Лизой. Боль прошла довольно быстро, и я, приподнявшись на руках с пола, резко встал, обернулся и увидел Антона. Он посмотрел на меня и сказал:
– Что ты такое, чёрт возьми?
– Я убью тебя! – ответил я и хотел кинуться к нему, но ноги двигались с трудом, и негодяй успел убежать.
Из спины у меня тоже торчал нож, попытки извлечь его не увенчались успехом.
– Саша, это ты? – ещё одним внезапным ударом пронзили меня слова.
– Лиза, Лиза, ты?
Она лежала по-прежнему неподвижно, но была в ясном сознании.
– Саша, подойти сюда, достань эту дрянь из меня.
– Так нельзя же, нужно срочно в госпиталь!
– Просто достань нож, со мной ничего не случится плохого, а то я не могу пошевелиться.