-Ты так это воспринимаешь? Игрой?
-А ты против?
-Можешь называть это как угодно, пока ты делаешь то, что я хочу, -Эрнест небрежно махнул рукой в сторону Фалка, отчего парень незамедлительно покинул комнату. Колени Короля опустились на кровать, беря в ловушку лежащего под ним Джеймса. Рука нырнула в сторону, дотягиваясь до предмета, который ранее он сам же туда и бросил.
Этим предметом оказалась аптечка, что сбило с толку Джеймса. В особенно сейчас, когда он следил за тем, как руки Эрнеста стирают с его шеи кровь.
-Что с тобой? Когда это ты перестал любить кровь?
-Шрамы — это воспоминания. Эти раны тебе оставил он и я не хочу, чтобы это оставалось с тобой. Да и к тому же, -Он задумчиво провёл медицинской салфеткой по тонкой линии от ножа, Джеймс слабо поморщился, шею щипало от раствора, которым она была пропитана. –Ты сегодня повёл себя очень глупо.
-А я по-другому не умею.
-Тогда бери пример с меня.
-С тебя? –Джеймса пробило на смех. –Так ты же всегда поступаешь ещё хуже, чем я.
-Это не так! –Эрнест угрожающе навис над ним, однако глаза его оставались спокойны, со скрытым в них каким-то неясным и совершенно чужим его разуму чувством. Мысленно стряхнув его с себя, он выпрямился, доставая из аптечки пластыри. –Я всегда поступаю идеально.
Наклеив их ему на шею, Эрнест достал ещё один небольшой пластырь, оставляя его на ладони Джеймса.
-А это ещё зачем? Она ведь давно зажила.
-Но шрамы остались. От него, -Парень недовольно нахмурился. –Завтра их не будет.
-Из чего они делают пластыри?
-Без понятия, главное работает.
Джеймс коснулся своей ладони, вспоминая, как когда-то с этой же целью её касался Фалк. Он был согласен с Эрнестом, шрамы хранят память о том, чего уже не вернуть.
«Этот шрам всё, что мне от него осталось, а вскоре у меня не будет и этого…»
-А почему себе не наклеишь? –Взгляд Джеймса коснулся запястья Эрнеста, на котором красовался небольшой вертикальный шрам. –И вообще, откуда он? Не припоминаю его у тебя.
-Недавно получил. Оставлю, как напоминание.
-Напоминание о чём?
-Не важно. –Эрнест вновь наклонился над ним, касаясь пальцами тонкой шеи. –Ты никогда не был для меня игрушкой, и, если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я тебя ударю.
-Серьёзно не был?
Эрнест тут же нахмурился, впиваясь зубами в его плечо. Джеймс зашипел от боли и перевернул парня на спину. В голове стрельнула ностальгия по давно потерянному времени, когда он действительно любил его и не было той боли, которая теперь следует за ними неотступно. А ведь всё начиналось совсем не так. Не было лжи и масок, не было ударов и стекающей на пол крови, во всяком случае, так всегда казалось Джеймсу, но, а теперь, даже в том счастливом и далёком прошлом, он не был уверен.
-Ты не прав на счёт меня, я умею любить. Пусть ты и поступаешь глупо и невыносимо, но даже когда я срываюсь на тебе, я всё ещё тебя люблю, несмотря ни на что.
«Можно ли назвать любовью то, что тебя убивает?» Думал Джеймс, сжимая под пальцами запястья Эрнеста.
-Иногда я совершенно не понимаю, что творится у тебя в голове, -Растерянно произнёс Джеймс золотым глазам, что пристально следили за ходом его мыслей, проникая под кожу скользким сомнением.
Эрнест освободился из слабой хватки парня и медленно поднялся, притянув к себе сидящего на нём Джеймса.
-Ты сегодня чуть не убил себя из-за какой-то марионетки, это сводит меня с ума. Твой идиотизм перешёл все мыслимые границы. –Эрнест тяжело выдохнул, рука со спины медленно перемесилась на шею. Пальцы настойчиво прошлись по пластырю на ней, возвращая утихшую боль. –Если попытаешься сделать так ещё раз, я убью его у тебя на глазах, а тебя посажу на короткую цепь. Моё терпение не вечное, запомни это, -Он сжал его шею рукой и притянул к себе, властно впиваясь в губы. Джеймс поддался, увлекаясь в этот болезненный поцелуй.
«А я на секунду и забыл, какой ты на самом деле» Пронеслось в голове, пока руки Эрнеста горячими прикосновениями исследовали его тело, спускаясь всё ниже и ниже. В момент, когда ладонь Эрнеста почти достигла своей цели, Джеймс повалил парня на кровать. Гуляя поцелуями по коже, он дошёл до низа живота, стягивая с него одежду. Джеймс всегда знал, чего он хочет, и пусть эта игра надоела ему ещё в Академии, не имел права отступать, пока в его сердце ещё оставалась слабая надежда на то, что Фалк жив. Он был готов разрушить себя окончательно, испепелив свои чувства дотла, если это то, что может спасти любимую душу.
Джеймс улыбнулся, захватывая возбуждение Эрнеста своим ртом. Водя губами вверх и вниз, он слушал сбивчивое дыхание парня, ощущая на себе его властный взгляд и яркое желание, растущее с каждым ударом сердца.