Переступив порог, я увидел фон Райхенбаха.
Швейцарец был одет в чёрный, наглухо застёгнутый до самого подбородка френч и такого же цвета брюки. Он стоял у окна с крошечной кофейной чашкой в руке.
— Андрей Ильич Мамонтов, — представился я. — Мои документы.
— Леопольд фон Райхенбах, — ответил швейцарец, подошёл к столу, поставил чашку на блюдце и протянул руку за бумагами. — Мне телефонировали о вашем приезде. Надеюсь, вы быстро во всём разберётесь и доложите начальству, что причин для беспокойства нет. Имел место несчастный случай, последствия уже устраняются.
Говорил он с лёгким, едва уловимым акцентом. Взглянул на верительную грамоту и вернул мне.
— Что требуется от меня, господин Мамонтов? — спросил он, заложив руки за спину. — Готов оказать любую помощь. Лишь бы всё побыстрее закончилось, и завод смог продолжить работу в прежнем режиме.
— Я должен осмотреть место происшествия. Убедиться, что не было диверсии.
— Да-да, понимаю. Враги вашей страны, конечно, хотели бы сорвать строительство дирижабля. Для России это огромный шаг вперёд. Военное преимущество в воздухе. Но уверяю, вы приехали напрасно. Пожар был случайностью. Сюда никто посторонний проникнуть не может.
— Большинство диверсий совершается изнутри, — ответил я. — Сотрудниками. Их могут подкупить, заставить угрозами или внедрить заранее.
— Вы правы. То есть, я не думаю, что произошло нечто подобное, но понимаю, почему ваше ведомство озабочено. Разумеется, готов оказать любое содействие. Это в наших общих интересах. Позвольте провести для вас небольшую экскурсию. Чтобы вы представляли, как тут всё устроено, и какую работу мы делаем.
— Почту за честь, — ответил я.
Экскурсия по заводу — это именно то, что мне было нужно. Чтобы разобраться в произошедшем, необходимо представлять полную картину. Зацикливаться на пожаре было бы большой ошибкой.
— Тогда прошу за мной, — Райхенбах улыбнулся одними губами.
Мы вышли из его кабинета и направились на улицу. Блондин присоединился к нам.
— Это Гюнтер, — представил его швейцарец. — Мой камердинер.
— Я бы принял его за телохранителя.
— Он выполняет и эту функцию. Если нужно.
— Не сомневаюсь.
Выйдя из здания, мы втроём направились к ангару. Свернув за угол, я увидел небольшой огороженный ипподром, на котором упражнялась в езде с препятствиями прелестная всадница: чёрные локоны, маленькая шляпка с пером, короткий жакет и свободные брюки, заправленные в жокейские сапоги. Заметив нас, она направила лошадь к забору, спешилась, нырнула под жердь и пошла к нам, поигрывая стеком.
Райхенбах притормозил.
— Леопольд, у тебя гости? — спросила девушка, окинув меня внимательным взглядом изумрудных глаз, обрамлённых соболиными ресницами.
— Дорогая, это господин Мамонтов из жандармского корпуса, — отозвался швейцарец. — Насчёт того досадного инцидента. Андрей Ильич, позвольте представить вам мою добрую знакомую — Софью Михайловну.
Девушка протянула мне затянутую в лайковую перчатку руку. Я склонился над ней, имитируя поцелуй.
— Рад знакомству.
Так-так… Вот и госпожа медиум, известная в Петербурге как Мадам Шаммурам. Я думал, мистическая особа будет обладать более экзотической внешностью. Впрочем, девушка была исключительно красива — не придерёшься.
— Мне жаль, что моё присутствие вынудило вас прервать упражнения в конной езде.
— Ничего, я как раз собиралась заканчивать.
— Провожу для господина Мамонтова экскурсию по заводу, — сказал Райхенбах.
— Не возражаешь, если я к вам присоединюсь? — чуть помедлив, спросила Деканская.
Фамилию я запомнил, когда читал досье швейцарца.
— Как тебе угодно, — ответил Райхенбах.
Мы двинулись дальше.
— Вы полагаете, была диверсия? — обратилась ко мне девушка.
— Это я и должен выяснить, сударыня.
— Уверен, имела место лишь досадная случайность, — сказал Райхенбах. — Позвольте обратить ваше внимание на это здание, господин Мамонтов, — он указал на ангар, к которому мы направлялись. — На его постройку ушёл почти год.
— Вы с нуля всё это устроили? — спросил я.
— Нет. Раньше здесь был завод по производству паровых машин. Я купил его и переоборудовал. Теперь тут расположены сборочные цеха, мастерские по изготовлению алюминиевых профилей (мы используем для сооружения каркаса дирижабля дюралюминий), пошиву оболочек газовых баллонов и производству двигателей. У меня работает почти двести человек, включая инженеров и химиков самых разных специальностей.
— Впечатляет, — отозвался я.