Мы как раз дошли до ворот ангара. Они были открыты, и через пару секунд я увидел расположенный внутри дирижабль.
Внешне он существенно отличался от того, на котором я недавно совершил небольшое путешествие к Охтинской плотине.
Во-первых, сразу было ясно, что ткань натянута на жёсткий каркас. За счёт этого конструкция имела совсем иную форму. Под ней располагалась массивная гондола, плотно прикреплённая к нижней части «баллона». По её бокам виднелись двигатели с огромными лопастями.
— Как видите, мы шагнули далеко вперёд, — гордо произнёс Райхенбах. — Уверен, вам не доводилось видеть прежде ничего подобного.
— Не доводилось, — честно ответил я. — И это заполнено водородом?
— Баллоны внутри этой общей конструкции.
— Насколько это опасно? Ведь газ легко воспламеняется.
— О, да! — согласился Райхенбах. — Достаточно малейшей искры. Или удара молнии.
— Получается, врагам будет легко уничтожить ваш дирижабль.
Швейцарец сдержанно улыбнулся.
— Вы были бы правы, если б не один нюанс. Ткани не только пропитываются каучуковыми составами, чтобы увеличить герметичность для удержания водорода внутри. Вся конструкция защищена магией! То, что вы видите, абсолютно непроницаемо для любого вида огня или электричества. Даже снаряд не сможет воспламенить водород, который находится внутри. Без этого, конечно, дирижабль не смог бы использоваться во время войны.
— Умно, — сказал я. — Значит, пожар не грозил уничтожить ваше детище?
Райхенбах нахмурился.
— Как посмотреть. Сейчас в баллонах, разумеется, нет газа. Но и магия пока не действует. Так что шанс, что «Валькирия» сгорит, был. Разумеется, мы предприняли своевременные меры.
— Не лучше ли использовать гелий? — спросил я. — Он не горюч.
— Лучше, — легко согласился Райхенбах. — Но пока что его производство находится на таком низком и дорогостоящем уровне, что это невозможно. В будущем, конечно, придётся переходить на него.
Дирижабль возвышался над нами истинным исполином. Райхенбаху явно удалось опередить Фердинанда Цеппелина.
— Даже не представляю, сколько понадобилось алюминия, чтобы построить такое, — сказал я. — И в какую сумму вам это обошлось.
Швейцарец улыбнулся.
— Вы правы: относительно недавно производство алюминия было безумно дорогим. Он в прямом смысле стоил дороже золота. Но после того, как Чарльз Холл и Поль Эру разработали метод электролиза расплавленного глинозёма в криолите, а затем Карл Байер научился получать глинозём из бокситов, его производство стало довольно дёшево. Увы, материл не идеален. Он лёгок, но его прочность и усталостная долговечность весьма ограничены. При полёте соединения и узлы будут испытывать огромные циклические нагрузки. Это может привести к трещинам. Поэтому требуется крайне точная подгонка всех деталей. Малейшая ошибка приведёт к нарушению жёсткости конструкции.
Мы шли вокруг дирижабля, так что я имел возможность оценить его великолепие со всех сторон.
— Проблем вообще много, — поделился Райхенбах. — Например, ткань, из которой шьются баллоны, пропитывается резиновыми составами, но со временем покрытие трескается, и газ начинает утекать. Поэтому в лаборатории наши химики постоянно трудятся над усовершенствованием реагентов. Сами баллоны нужно распределить внутри каркаса равномерно, ибо при изменении температуры или давления объём газа меняется, а значит, потребуется либо подкачка, либо сброс лишнего водорода. Всё это требует тщательных расчётов ещё до испытаний. Мы строим «Валькирию» больше года и близки к завершению. Я очень рассчитываю на то, что она покажет себя наилучшим образом.
— А что насчёт управления? — спросил я. — Как оно осуществляется?
— Управлять таким большим дирижаблем непросто, — ответил Райхенбах. — Маневренность у него будет низкая. В том числе, из-за зависимости от ветра. Воздушные порывы могут как снести дирижабль с курса, так и прижать к земле. Но мы будем продолжать работу над этим и, я уверен, в конце концов, добьёмся решения проблемы. Увы, для этого нужно провести испытания. Увидеть, как «Валькирия» будет вести себя в небе.
— Жду не дождусь, когда смогу прокатиться, — сказала вдруг Деканская. — Леопольд обещал взять меня на борт.
— Это случится совсем скоро, — проговорил Райхенбах. — Дирижабль почти готов. Возможно, поэтому ваше начальство и подозревает диверсию.
— Возможно, — согласился я. — Прошу, продолжайте. Мне всё интересно. Как же будет управляться такая махина?
— Мы используем рули направления и высоты, — ответил Райхенбах. — А также изменение наклона за счёт перекачки балласта или водорода. Увы, пока это работает с опозданием. Но со временем мы отладим систему. Также крайне важна балансировка груза и пассажиров. Видите ли, любое случайное смещение центра тяжести может сделать дирижабль неуправляемым. Поэтому слаженные действия команды чрезвычайно важны. Но добиться этого можно только во время испытаний. Пока что у нас есть лишь теория.