— Дайте мне руки, — сказала Деканская, протягивая свои. — Смелее!
Антрепренёр тихонько вышел, оставив нас вдвоём.
Я взял тонкие пальцы девушки.
— Что бы ни происходило, молчите! — предупредила Деканская и закрыла глаза. — Иначе спугнёте духов. Сейчас я войду в транс и попытаюсь с ними связаться. Возможно, они будут говорить через меня. Не пугайтесь.
Наступила тишина. Спустя полминуты левая рука медиума слегка дёрнулась. Затем — ещё раз. Деканская медленно покачала головой из стороны в сторону, словно разминая шею. А затем проговорила:
— Как звали погибшего?
— Которого?
— На ваш выбор.
— Иван Викторович Корчагин.
— Хорошо. Вызываю дух Ивана Корчагина! — повысив голос, сказала Деканская. — Дай нам знать о своём присутствии!
Прошло секунд десять, и вдруг откуда-то из угла появился красный дым! Запахло сиренью.
— Я здесь! — объявила низким, почти мужским голосом Деканская. — Зачем вы меня потревожили?
Однако, талант! Так владеть связками — это просто удивительно.
— Задавайте вопросы, — обычным голосом шепнула девушка.
— Как вы погибли? — спросил я.
Красный дым постепенно расползался по гостиной, слегка завихряясь, словно на него откуда-то дул сквозняк. Только что не пытался принять форму чьего-то лица. Запах сирени становился всё сильнее.
— Взрыв, — проговорила мужским голосом Деканская. — Огонь! Очень горячо. Потом ничего не помню.
— А что было до взрыва? — спросил я. — Из-за чего он случился?
— Случайная искра. Несчастный случай. Следовало быть осторожней.
— Василий Степанович Окунев был с вами?
— Да, был. Он тоже мёртв?
— К сожалению. Из-за чего возникла искра?
— Всего лишь статическое электричество. Здесь темно и холодно. Мне становится трудно говорить.
— Давайте ещё вопросы, если есть! — шепнула Деканская. — Скоро я потеряю контакт!
— Я узнал всё, что хотел.
Про хлор спрашивать не стал. Незачем Деканской знать о том, что стало известно следствию. Возможно, она замешана в гибели инженеров и не просто так втёрлась в доверие к Райхенбаху. И этот сеанс — неплохой способ узнать, как движется расследование.
Деканская судорожно вздохнула и открыла глаза.
— Попробовать вызвать другого? — спросила она.
— Нет, они были вместе. Духи ведь не умеют лгать?
— Умеют. Но обычно они этого не делают. Вас не устроили ответы?
— Да нет, господин Корчагин подтвердил официальную версию: они с Окуневым погибли в результате несчастного случая.
Мне наскучил этот спектакль, так что я собирался уйти. Мадам Шаммурам явно водила меня за нос, до конца отыгрывая роль спирита. Что ж, с её стороны было бы глупо признаваться в мошенничестве. Девушку нетрудно понять. Жаль только потерянного времени. Впрочем, едва ли в моё отсутствие на заводе произошло что-то критичное.
— Вы кажетесь разочарованным, — заявила Деканская. — Ожидали услышать что-нибудь другое?
— Нет. Благодарю за сеанс. Я, конечно, не смогу присовокупить его к рапорту, но теперь, по крайней мере, буду знать, что опасаться диверсии нет причин. Увы, всё равно должен ехать на завод господина Райхенбаха. Начальство приказало оставаться там до испытаний. На всякий случай.
Я встал, но Деканская вдруг подалась вперёд и схватила меня за руку.
— Подождите, Андрей Ильич! Неужели вы думали, что я не отплачу вам за моё спасение?
В глазах спирита плясали отражённые язычки свечей.
— Того, что вы только что сделали, вполне довольно, — ответил я. — Кстати, как господин Райхенбах воспринял вашу идею связаться с Корчагиным и Окуневым?
— Он нашёл её замечательной. В отличие от вас, господин Мамонтов, он не скептик.
Говоря это, Деканская поднялась, не выпуская мою руку, обошла стол и остановилась передо мной, встав очень близко. Её глаза лучились и сверкали, словно бездны, заполненные мириадами звёзд.
— Кому ещё вы говорили о том, что попробуете связаться с погибшими? — спросил я.
Вполне возможно, что девушка ни при чём, и убить пытались не меня, а её. Кто-то, кто верит в способности Мадам Шаммурам и опасается, что духи поведают через неё то, что жандармерии знать нельзя.
— Я говорила только господину Райхенбаху, — слегка нахмурилась Деканская. — Правда, мог слышать господин Крафт. Мы обедали в его присутствии. Они с господином Райхенбахом обсуждали какие-то сложности в конструкции дирижабля. Я невнимательно слушала.
— Кто это такой?
— Главный инженер.
— Больше никого не было?
— Был ещё господин Леммель. Это начальник охраны. Он частый гость за столом.