— Фридрих Леммель, — представил его швейцарец. — Познакомьтесь с господином Мамонтовым. Он из жандармерии. Я вам говорил о нём.
— Да-да, — кивнул начальник охраны, пожав мою руку. — Хорошо, что вы здесь. Так всем будет спокойнее.
— Андрей Ильич, — сказал я. — Рад, что вы не возражаете.
— Не думаю, что это имело бы значение.
Как только он уселся, Райхенбах позвонил в колокольчик, и в столовую вошли слуги с блюдами.
Обед шёл неторопливо. Подали тыквенный крем-суп (несладкий, как я люблю), рябчиков с клюквенным соусом, зелёную спаржу и тушёные кабачки, а на десерт — шоколадный мусс.
Швейцарец обсуждал с главным инженером какие-то технические тонкости, иногда поясняя мне то один, то другой момент. Больше из вежливости, чтобы я не чувствовал себя лишним. Что ж, очень любезно с его стороны.
Я решил для начала получше познакомиться с начальником охраны. В конце концов, именно он отвечал за безопасность на заводе.
Так что, после того как был съеден десерт, я обратился к нему:
— Господин Леммель, мне хотелось бы проинспектировать принятые меры безопасности. Не сомневаюсь, что они на высшем уровне, но это входит в мои обязанности. Вы, разумеется, не обязаны помогать, но я был бы весьма признателен.
— Разумеется, — кивнул тот. — Почему нет? Мы ведь на одной стороне. Встанем стеной, и враг не пройдёт, — он улыбнулся, давая понять, что шутит. — Кажется, так вы говорите в России? Что именно вы хотите посмотреть?
— Насколько я понимаю, главную опасность представляют баллоны с водородом. Если их взорвать, разнесёт всё в округе.
— Совершенно верно.
— Как их охраняют?
— Два вооружённых человека дежурят круглосуточно. Никто посторонний на склад не попадёт.
— Однако на втором этаже находится лаборатория, где проводились опыты по балансировке. Вернее, находилась. Значит, в здание есть доступ у специалистов, занимающихся системой управления дирижаблем, верно?
— Да, это так. Но после взрыва лабораторию перенесли в другое помещение. Теперь водород туда доставляется для опытов, а затем возвращается на место.
— Это хорошо. Ещё с какими-нибудь опасными газами работы ведутся?
Мне требовалось выяснить, используется ли на заводе в каких-то целях хлор.
— Насколько мне известно, нет.
Я вопросительно взглянул на Райхенбаха.
— Ничего такого, — ответил тот. — Почему вы спросили?
— На всякий случай. У вас имеется химическая лаборатория?
— Разумеется, — сказал швейцарец. — Там занимаются улучшением резиновых составов, которыми покрывают баллоны и внешний корпус дирижабля.
— Я хотел бы в ней побывать.
Райхенбах пожал узкими плечами.
— Как угодно. Если это не будет мешать процессу. У нас жёсткие сроки, новые задержки не приемлемы.
— Постараюсь минимизировать своё присутствие. Вы меня не проводите? — обратился я к Леммелю. — По дороге расскажете о прочих мерах безопасности.
— Конечно. Прямо сейчас можем и сходить.
Собственно, сразу после кофе мы и отправились в сторону одного из зданий, окружавших ангар, где находилась «Валькирия».
— Могу я говорить начистоту, господин Леммель? — обратился я к шагавшему рядом со мной здоровяку.
Тот повернул голову, но ответил не сразу.
— Будьте добры. Вас что-то смущает в организации охраны?
— Как раз напротив. Судя по всему, посторонний пробраться на завод не может.
— И вы полагаете, взрыв был устроен кем-то из сотрудников?
— Допускаю.
— Я думал, вы пришли к выводу, что имел место несчастный случай.
— Именно так и должны все думать. Надеюсь, наш разговор останется между нами.
Леммель склонил голову в знак согласия.
— Если на заводе есть диверсант, он ещё объявится, — сказал я. — Не знаю, как он станет действовать. Вариантов много. Может быть, попробует внести неисправность, а может, установит бомбу на борту дирижабля. Уверен, там полно мест, где её не обнаружат.
— Пронести на территорию завода взрывное устройство невозможно, — твёрдо сказал начальник охраны. — Каждого, кто приходит, обыскивают.
— Всех без исключения?
— Кроме господина фон Райхенбаха.
— А госпожу Деканскую?
Леммель нахмурился.
— Нет, конечно. Это было бы неприлично. К тому же, она не имеет доступа к производству.
— Но она могла бы передать бомбу кому-то на территории завода? Теоретически.
Мой спутник снова сдвинул брови.
— Вы её подозреваете?
— Я обязан рассматривать все варианты.