Про Деканскую я спрашивал Леммеля не просто так. Её «благодарность» показалась мне слишком щедрой. Возможно, девушка пыталась отвлечь меня от завода, усыпить бдительность. Расчёт был ясен: теперь мыслями молодого поручика должна была завладеть прекрасная медиум. Вот только я не такой уже юнец, да и к женщинам, особенно проявляющим подобную страстность, отношусь настороженно. Вопрос: действовала она на своё усмотрение или по приказу фон Райхенбаха? Правда, не представлю, зачем швейцарцу срывать испытания собственного детища.
— Думаю, могла бы, — ответил Леммель. — Теоретически.
— Разумеется. Я никого не обвиняю.
— На заводе находятся почти двести человек. Если один из них диверсант, вы ищете иголку в стоге сена.
Я с этим был не согласен, но возражать не стал. Вместо этого спросил:
— Какова вероятность, что охрану на воротах подкупили, чтобы пронести бомбу?
Леммель отрицательно покачал головой.
— Там всегда два человека, и пары каждый раз меняются. Охранники узнают, с кем дежурят, только перед тем как заступить на пост.
— Очень предусмотрительно.
— Благодарю.
— Ваша идея?
— Моя.
— Где вы научились мерам безопасности? У вас военная выправка.
— В Германии. Я служил в армии. Там и познакомился с господином Райхенбахом. И, кстати, меня тоже обыскивают, если я отлучаюсь с завода. Мы пришли, — Леммель остановился перед дверью в здание, которое охраняли вооружённые часовые. — Химическая лаборатория находится здесь. Идёмте. Только, пожалуйста, ничего не трогайте. Иван Виссарионович этого не выносит. Очень нервный человек.
— Это заведующий?
— Вроде того. Главный химик.
Он повёл меня в большое помещение, заставленное столами и шкафами. Свет электрических светильников отражался в рядах химической посуды. Возле стен стояли огромные металлические чаны, на полках виднелись разнообразные приборы.
В лаборатории находилось четверо мужчин в халатах, масках и перчатках. Они склонились над работающей центрифугой.
— Господин Дмитриев, не помещаем⁈ — громко спросил Леммель.
Один из химиков повернул голову, а затем направился к нам.
— Что-то случилось? — спросил он отрывисто, переводя взгляд с начальника охраны на меня и обратно. — У нас важный эксперимент. Не хотелось бы прерывать.
— Это господин Мамонтов, — представил меня Леммель. — Из жандармерии.
— Это я вижу, — хмуро отозвался химик. — По мундиру.
— Нам нужно у вас тут осмотреться, — сказал мой провожатый. — В целях безопасности.
— Пока что единственную угрозу представляете в лаборатории вы.
— Мы постараемся не мешать, — проговорил я. — Обещаю ничего не трогать.
— Здесь и нельзя ни к чему прикасаться! — отрезал Дмитриев. — Посторонним.
— Тут хранятся опасные реагенты?
— Само собой.
— Я хотел бы взглянуть. Если вам нужно продолжать работу…
— Нет уж, я сам всё покажу! Ещё не хватало, чтобы нашу лабораторию тоже разнесло, — химик направился к стеллажам со стеклянными дверцами. — Вы, кстати, выяснили, что случилось? Вас же из-за взрыва прислали?
— Работаю над этим.
— Ну-ну. Впрочем, меня это не касается. Вот, смотрите. Все реактивы подписаны.
Дмитриев поочерёдно распахнул дверцы и встал справа, зорко следя, чтобы я ничего не начал хватать.
Подойдя ближе, я принялся внимательно изучать содержимое шкафов. Если верить биркам, имевшимся на каждой склянке, хлора тут не было.
В принципе, ожидаемо: в лаборатории занимались резиновыми составами, а не отравляющими газами.
— Вы удовлетворены? — спустя несколько минут нетерпеливо осведомился Дмитриев.
— Это всё, что есть?
— Да. Ищете что-то конкретное?
— Нет, просто смотрю. Из этого можно изготовить взрывчатку?
— Исключено!
Уточнять, уверен ли химик, я не стал. Райхенбах не нанял бы человека, плохо разбирающегося в профессии.
Если только сам Дмитриев не был диверсантом. Увы, исключать этого нельзя. Как и установить его причастность.
— Спасибо, — сказал я, отходя от шкафов. — Не смею вас больше отвлекать.
— Прекрасно! — захлопнув дверцы, химик направился обратно к центрифуге. — Постарайтесь ничего не задеть, когда будете уходить, — бросил он, обернувшись на ходу.
Мы с Леммелем вышли на улицу.
— Считаете, в лаборатории могут изготовить взрывчатку? — спросил начальник охраны.
— Если да, то проносить её через ворота не придётся.
— Я распоряжусь, чтобы химиков проверяли на выходе.
— Достаточно небольшого количества нитроглицерина, чтобы вызвать серьёзные повреждения.