— Учту. Главное, чтобы взрывчатку, если её изготовили в лаборатории, уже не вынесли. На заводе слишком много мест, где её можно спрятать.
Тут мой спутник был прав.
— Выходит, не такие уже надёжные меры я принял, — вздохнул Леммель. — Жаль, вы раньше не приехали. Но тут не угадаешь. Как говорится, пока жареный петух не клюнет…
— Покажите мне остальные здания, — попросил я. — Нужно проверить, как они охраняются. Это придётся указать в отчёте. Надеюсь, вы понимаете.
— Конечно. Идёмте, я вам всё покажу, господин Мамонтов.
Экскурсия длилась часа три. Завод был большой, помещений имелась куча, да и цехов со складами оказалось немало.
Меры безопасности я выяснял не только для того, чтобы убедиться, что никто тайно не проникнет в здания завода. Мне нужно было понимать, смогу ли попасть в них я. При необходимости.
Наконец, полный обход был завершён.
— Если у вас появятся идеи, как повысить безопасность, буду весьма признателен, — сказал мне на прощание Леммель.
Близилось время ужина. Я собирался воспользоваться заводской столовой, но спустя минут двадцать ко мне в комнату постучался Гюнтер и сообщил, что фон Райхенбах приглашает меня составить ему компанию за трапезой. Наверное, хотел узнать, удалось ли мне что-нибудь выяснить.
— Передайте, что я с удовольствием приду, — сказал я камердинеру.
— Ровно в семь, — проговорил в своей немногословной манере Гюнтер.
Как только он вышел, я проверил свои вещи. Их было немного, но я расположил их в определённом порядке.
Беглого взгляда хватило, что понять: пока меня не было, кто-то побывал в комнате. Расстояние между предметами изменилось, нижний ящик стола был задвинут до упора, хотя я оставил его торчать почти на сантиметр. И так далее. Обыск проводился тщательно, однако кому-то не хватило профессионализма.
Что ж, теперь я знал, что меня опасаются. Присутствие жандарма на заводе явно кого-то нервировало. Настолько, что он рискнул забраться ко мне в комнату.
Приоткрыв дверь, я опустился на корточки и обследовал замочную скважину. Царапины от ключей обычно не такие глубокие, как те, что остаются при пользовании отмычкой. Но ничего такого я не обнаружил.
Распрямившись, вернулся в комнату.
Похоже, кто бы ни проводил обыск, он воспользовался ключом.
Это и тот факт, что человек должен был иметь свободный доступ в административный корпус, сужало круг подозреваемых.
Глава 11
Почистив мундир одной щёточкой и пройдясь по сапогам другой, я отправился в столовую.
Райхенбах, как обычно, уже был там. Видимо, относился к людям, которые предпочитают всё делать заранее.
Ни главного инженера, ни начальника охраны не было. Стол оказался накрыт на двоих.
— Андрей Ильич, вам удалось что-нибудь выяснить? — осведомился швейцарец, едва мы обменялись приветствиями.
— Увы, ничего. На заводе прекрасная охрана.
— Это заслуга Фридриха.
— Он сказал, вы давно знакомы.
— Так и есть. Я некоторое время жил в Германии. Когда учился и потом ещё. Большинство моих сотрудников оттуда.
— Это я заметил.
— Мы, немцы, очень исполнительны. А я ценю дисциплину, как ничто другое. Так вы считаете, что на заводе есть диверсант? Фридрих сказал, у вас остались опасения.
— Я всего лишь перестраховываюсь.
— Меры безопасности лишними не бывают. Надеюсь, ничто не сорвёт испытания. Россия — великая держава, и ей просто необходим воздушный флот. У Британии и Германии есть морские корабли, а у вас будут ещё и дирижабли. Впрочем, надеюсь до войны не дойдёт. Я, знаете ли, гуманист. Считаю, что сильные армии и современное оружие — лучшие гарантии мира. Никакие государства не захотят вести войну на взаимное истребление.
Примерно так же объясняются ядерные доктрины, однако, когда средства дипломатии исчерпаны, страны вынуждены прибегать к сражениям. Защита собственных интересов порой невозможна без этого. Особенно если против твоей страны ополчилось чуть ли не полмира. Некоторые страны вообще понимают только язык силы. И тогда, конечно, побеждает тот, у кого армия оснащена и мотивирована лучше всего. Новые технологии не блажь, а необходимость.
Увы, никакие угрозы, даже полного уничтожения, не способны остановить войны. Коли ядерные ракеты с этим не справляются, то куда дирижаблям? И всё же, если «Валькирия» покажет себя на испытаниях, как надо, у России появится стратегическое преимущество, о котором говорил мой собеседник. Я, со своей стороны, готов сделать всё, от меня зависящее, чтобы это произошло.
— Позвольте задать вам личный вопрос, господин Райхенбах.