— Да, если угодно, — Илларион Михайлович обернулся к своим подчинённым и вдруг пронзительно свистнул. — Сдать молотки! — громко велел он. — Все до единого. Несите их сюда.
К нам потянулись четверо рабочих. Они по очереди отдавали мне молотки, которые я осматривал.
Ничего.
Похоже, убийца оказался более осторожным, чем я надеялся.
— Сколько всего молотков в мастерской?
— Не знаю, — пожал плечами инженер. — Никогда не пересчитывал.
Поблагодарив его за помощь и извинившись, что помешал, я вышел на улицу.
Конечно, инструменты были и в других мастерских и цехах. Молотков я там не видел, но это не значило, что их там нет.
Пришлось обойти здания, в которых велись работы. Везде я спрашивал, не пропадали ли в последнее время инструменты. На это ушло часа два.
Наконец, в сборочном цеху, где делали двигатели, мои поиски увенчались успехом!
Среди трёх молотков на одном имелись не только бледные пятна на рукояти, но и явные следы ржавчины. Ясно, что инструмент мыли. Значит, убийца работает здесь.
Вот только прямо сейчас в здании трудилось человек сорок. И это только одна смена. Плюс инженеры. Многовато. С другой стороны, рабочий едва ли мог обыскать мою комнату.
Значит, нужно сосредоточиться на сотрудниках рангом повыше.
Можно было сразу выяснить, кто здесь работает, но я опасался спугнуть диверсанта. Лучше узнать это у Райхенбаха. Спокойно положив молоток на место, я вышел на улицу.
Часы показывали начало одиннадцатого. В большей части зданий работы уже закончились, и сотрудники тянулись через двор к жилым корпусам. Окна гасли одно за другим.
Я отправился к административному корпусу.
Оказалось, что Райхенбах ещё не ложился. Когда его камердинер провёл меня в кабинет, швейцарец корпел над чертежами.
— Есть новости? — спросил он, отложив карандаш, и устало потёр переносицу.
— Мне нужен список инженеров, работающих во втором сборочном цеху по производству двигателей.
— Почему именно их?
— Пока не могу сказать. Тайна следствия.
Райхенбах нахмурился.
— Мне будет труднее оказывать вам содействие, если вы начнёте темнить, господин Мамонтов. Я здесь за всё отвечаю. И мы с вами на одной стороне.
— У меня пока только версии. Не хочу никого обвинять.
— Понимаю, — после короткой паузы изрёк Райхенбах. — Что ж, как угодно. Список сейчас составлю. Видимо, это срочно.
— Если не затруднит.
Спустя несколько минут я вышел с восемью именами во внутреннем кармане. Больше половины были немцами. Пожалуй, с них завтра и стоит начать.
У себя в комнате я сделал зарядку, умылся, придвинул к двери тумбочку на случай, если кто-нибудь захочет посетить меня ночью, и лёг в кровать. Револьвер положил под подушку.
Сон сморил меня быстро, однако ненадолго. Я проснулся от доносившегося со стороны окна звука: словно кто-то кидал в него камешки. Откинув одеяло, я подошёл ближе и сдвинул занавеску.
Снаружи к стеклу была прикреплена сложенная бумажка. Я её сразу заметил: она резко выделялась на фоне царившей на улице темноты. А вот человека, производившего звук, разглядеть не удалось. Видимо, он спрятался, как только я взялся за штору.
Подняв защёлку, я открыл окно и достал бумажку.
Это оказалась записка.
Если хотите узнать, что случилось с Окуневым и Корчагиным, приходите к шестому складу. Я буду ждать вас за ним до двух часов.
Твёрдый, уверенный почерк. Обычные синие чернила. Наверняка их закупают на завод оптом, так что принести записку мог кто угодно. Кроме рабочих, конечно. Приглашение составил тот, кто учился грамоте и потом долго практиковался. Возможно, один из инженеров. Или кто-то из хозяйственной части. Хотя нет. Управленцы проживали в здании администрации, так что записку мне просто подсунули бы под дверь.
Сложив листок, я убрал его в карман и взглянул на карманные часы. Без семнадцати два.
Щёлкнув крышкой хронометра, я начал одеваться.
В Петербурге сейчас был период белых ночей, длящийся с конца мая до середины июля. Однако завод располагался южнее города, и здесь царила самая настоящая ночь. Мрак слегка разбавляли луна и несколько расположенных на ограде фонарей. Но они были далеко, так что идти пришлось почти в полной темноте.
Возле зданий дежурили часовые. Значит, хотя двери и заперты, здания по ночам всё равно охраняют. Это хорошо. Вот только как убийца смог устранить Окунева и Корчагина да ещё покинуть лабораторию до взрыва? Его же должны были заметить. Странно.