Блуждал я минут десять. И всё это время в здании царила полная тишина. Инженер где-то затаился. И успел обдумать своё положение. Теперь, когда мне известно его имя, у него только один выход: убить меня. Так что он непременно попытается это сделать.
Обыскав третий этаж, я спустился на второй. Здесь картина была примерно такая же: куча заготовок и станков.
Через большие окна проникал лунный свет, но это не намного облегчало поиски. Повсюду лежали тени, и в каждой мог притаиться Мюллер.
Я шёл медленно, всматриваясь и прислушиваясь.
Вдруг слева вынырнула стремительная тень!
Мне удалось отпрянуть назад, но не до конца: нечто тяжёлое обрушилось сверху вниз на револьвер и выбило его у меня из руки! Оружие грохнулось на пол, но не выстрелило.
В бледном лунном сиянии передо мой мелькнуло искажённое яростью лицо немца. Он замахнулся здоровенным топором, который, очевидно, снял с пожарного щита, и попытался раскроить мне череп.
Увернувшись, я пропустил топор мимо себя и ударил Мюллера кулаком в ухо. Инженер пошатнулся, но тут же замахнулся снова. Его оружие было тяжёлым, так что у меня была секунда, чтобы отпрыгнуть в сторону. Я врезал Мюллеру ещё раз. Он разразился немецкими ругательствами и снова попёр на меня, размахивая топором.
Чёрт, ну и крепкая у него башка!
Пятясь, я прихватил какую-то железяку и подставил её под очередной удар. Увы, в моих руках оказался алюминий. Он согнулся под весом топора пополам и выскользнул из рук.
В сапоге у меня был подаренный Евдокией «Бастион», однако вытащить его не имелось никакой возможности: Мюллер каждую секунду пытался разрубить меня.
Сдёрнув со станка промасленную дерюгу, я накинул её на противника. Зарычав, инженер принялся яростно стаскивать её, не выпуская топор из рук.
Этого хватило, чтобы достать маленький револьвер.
— Руки вверх! — рявкнул я, беря инженера на мушку. — Иначе стреляю!
Не подействовало.
Мюллер замахнулся и бросился на меня.
Я нажал на спусковой крючок. Целился в ногу, но в темноте промахнулся. Топор начал стремительно опускаться мне на голову. Я отскочил влево и выстрелил ещё раз.
В этот же миг немец потерял равновесие, покачнулся и начал падать вперёд. Из-за этого пуля вошла выше, чем я рассчитывал.
Вскрикнув, Мюллер схватил за бок. Топор выпал у него из руки, инженер покачнулся, опёрся о ближайший станок, но ладонь его соскользнула, и он рухнул на пол.
Продолжая держать его на прицеле, я присел и быстро осмотрел раненого. Одного взгляда хватило, чтобы понять: пуля угодила в печень! Между пальцами Мюллера толчками текла кровь.
Инженер застонал сквозь зубы. Его губы дрожали, глаза закатились.
Было ясно, что немец не жилец. Даже если на заводе есть целитель, я не успею его найти и привести.
Проклятье!
— С кем вы работаете⁈ — спросил я резко. — Говорите!
— Пошёл к чёрту! — по-немецки прохрипел Мюллер.
Изо рта у него выплеснулась кровь. Лицо покрылось осевшими красными брызгами.
Надо было возвращаться в прошлое, чтобы переиграть ситуацию.
Сколько я потерял времени, осматривая и пытаясь допросить умирающего? Точно не меньше минуты. Значит, тянуть нельзя.
Я мысленно пожелал вернуться на полторы минуты. Чтобы уж точно успеть до того, как моя пуля угодила Мюллеру в печень. Если моя способность после поглощения эфира при закрытии Разрыва хоть немного продвинулась, должно получиться.
Перед глазами всё поплыло и закачалось. Уши наполнились мелодичным хрустальным звоном.
А затем я увидел, как мне на голову стремительно падает топор!
Отскочив, я ударил Мюллера рукоятью револьвера по голове. Немец дёрнулся в сторону, теряя равновесие, так что металл прошёлся по его черепушке вскользь. Сразу стало ясно, что в нокаут он не отправится.
Зашипев от боли, инженер подхватил топор и снова обрушил его на меня. На этот раз — в горизонтальной плоскости. Гадёныш метил в рёбра.
Пришлось кувырнуться вправо, пропустив оружие над собой.
Я выстрелил в потолок для острастки и вскочил, готовясь увернуться от следующей атаки.
Грохот и вспышка Мюллера не испугали. Должно быть, он понял, что я хочу взять его живым.