Качаясь из стороны в сторону, я еле добрался до шкафа, спрятал Иглу и направился к кровати.
Но тут силы меня покинули. Желудок стиснуло, в голове застучало, комната заплясала перед глазами, и я рухнул на пол, потеряв сознание.
Открыв глаза, я увидел освещённое электрическим светом лицо Леммеля. Начальник охраны всматривался в меня, сдвинув брови.
— Вы слышите мой голос, господин Мамонтов⁈ — проговорил он.
Слова будто прорывались сквозь толщу воды.
Я попытался встать, но лицо Леммеля поплыло в сторону, а желудок содрогнулся в мучительных спазмах.
— Вы в заводском лазарете, — проговорил начальник охраны. — Вас нашли в цеху. Там был взрыв. Как это произошло?
— Мюллер, — проговорил я, пытаясь справиться с головокружением. — У него была бомба.
— Как вы вообще оказались в цеху?
Судя по тону, которым начальник охраны задавал вопросы, он подозревал, что взрыв мог устроить я. По крайней мере, допускал. Что ж, его нельзя было за винить.
Пришлось поведать историю встречи с Мюллером.
— У вас сохранилась записка? — спросил Леммель, когда я замолчал.
— В кармане. Достаньте сами.
Спустя минуту начальник охраны ознакомился с приглашением инженера и кивнул.
— Ясно. Значит, диверсант всё же был. И бомбу сумел пронести на завод. Проклятье! Он мог установить её на дирижабле! Вероятно, так и планировал.
— Вы сообщили господину Райхенбаху?
— Разумеется. Сейчас он в цеху, где произошёл взрыв. Оценивает ущерб. Но полагаю, утром зайдёт вас проведать. Отдыхайте, господин Мамонтов. И не пытайтесь больше вставать с постели. Я нашёл вас на полу. Вы и так чудом остались живы.
— Да, повезло.
— Я оставляю вас в надёжных руках доктора Петрова. Он целитель, так что на поправку пойдёте быстро.
— Мюллер погиб?
— Ещё бы! На куски разметало. Даже не уверен, что его можно опознать. Впрочем, это неважно, ведь вы его видели.
— Он мог назваться чужим именем.
— Исключено. Мы проверили сотрудников, не хватает только его.
— Сколько же я был без сознания?
— Чуть меньше трёх часов. Простите, но мне нужно идти. Сами понимаете. Ещё увидимся.
Леммель удалился, а через несколько секунд его место занял мужчина лет шестидесяти в белом халате и шапочке. На шее у него висел стетоскоп.
— Нуте-с, молодой человек, — проговорил он, склоняясь надо мной. — Давайте посмотрим, как ваши дела.
В лазарете я провалялся до позднего утра. Когда проснулся, голова ещё побаливала, но ни тошноты, ни прочих неприятных симптомов не было. Доктор осмотрел меня и объявил, что неплохо бы провести ещё денёк в палате, но, в целом, со мной всё в порядке.
— Вашими стараниями, — сказал я.
— Не без них, — согласился врач. — Сейчас вам принесут завтрак. Попробуйте поесть.
— Потом мне нужно будет уйти, — предупредил я. — Служба.
— Понимаю. Что ж, не вижу причин препятствовать. Только постарайтесь не нагружать организм. Вы ещё не вполне восстановились. Всё-таки, сотрясение мозга было. Повезло, что череп не проломило.
После завтрака я уже собирался одеться, когда в палату вошёл Райхенбах в сопровождении камердинера. Гюнтер замер у двери, сложив руки на груди и глядя в сторону. Как обычно, делал вид, что его здесь нет.
— Драгоценный Андрей Ильич! — воскликнул Райхенбах, хватая стул и ставя его подле кровати. — Спаситель вы мой! Прямо не знаю, как вас и благодарить! Если бы Мюллер установил бомбу на «Валькирию», страшно представить, какая нас ждала бы катастрофа! Фридрих рассказал мне о том, как вы самоотверженно обезвредили диверсанта, сами едва не погибнув!
— Да, очевидно, что Мюллер был тем, кто убил Окунева и Корчагина. Вероятно, они застукали его, и ему пришлось от них избавиться.
Райхенбах сокрушённо покачал головой.
— А я дурак, был всё это время уверен, что вы теряете время! Простите, Андрей Ильич. Доктор сказал, вы намерены выписаться.
— Да, я должен съездить в город, чтобы сделать доклад начальству.
— Понимаю.
— Разрешите воспользоваться вашим телефоном?
— Безусловно! Для вас — что угодно! И возьмите один из моих экипажей, если поедете. Я настаиваю.
Спустя полчаса я связался по телефону Райхенбаха с Огарёвым, подробно изложил ночные события и получил приказ немедленно явиться для составления рапорта. Всё как я и ожидал, в общем.
В управлении меня принимали Огарёв с Джунковским. Выслушав мой рассказ, переглянулись.
— Что ж, поздравляю, Андрей Ильич, — проговорил Владимир Фёдорович, поглаживая пушистые бакенбарды. — Вам удалось предотвратить диверсию и устранить вражеского агента. Жаль, конечно, что вы не взяли его живым. Уверен, этому Мюллеру было, что рассказать. Но то, что дирижабль теперь в безопасности, — прекрасно. Не зря я вас перевёл в Третью экспедицию. Так и думал, что у вас чутьё на подобные вещи. Будете представлены к наградам. Второй раз подряд жизнью рисковали, чуть не погибли.