Одни буквы заменяются другими, причём для каждой задаётся сразу несколько значений, чтобы усложнить расшифровку. Кроме того, для части слов используются условные обозначения.
Если я прав, такой шифр можно взломать примерно за неделю. Плюс время на то, чтобы «перевести» все страницы. Слишком долго. Я не мог позволить себе роскошь корпеть над документами в одиночку. Нужно обсудить это с Огарёвым.
— Господа, ещё раз приношу благодарности за то, что вы сделали, — сказал я филёрам. — Ваши усилия буду отмечены в рапорте наилучшим образом. А теперь я должен с вами расстаться. Надо заняться этими бумагами. Евстратию Павловичу моё почтение.
Остановив пролётку, я покатил в жандармский корпус.
Подполковник был на месте. Принял меня почти сразу.
— Что это у вас? — спросил он, когда я вошёл с бумагами Райхенбаха в руках.
Я быстро объяснил.
— Да-да, мне звонили из Охранного, просили добро на операцию, — Огарёв постучал пальцами по зелёному сукну стола. — Значит, добыли документы, которые швейцарец передавал банкиру. И что в них? Уверен, вы успели ознакомиться.
— В этом-то и проблема, ваше превосходительство. Текст зашифрован.
Начальник удивлённо приподнял брови.
— Вот как? Интересно… Зачем Райхенбаху скрывать переписку с Ланским?
— Мне это тоже кажется странным. Тут явно что-то кроется.
— Но не обязательно связанное с испытание дирижабля. Не представляю, зачем швейцарцу срывать его. Да и диверсанта ведь вы уже вычислили.
— Может, никакой связи и нет. Но выяснить, в чём дело, не мешало бы. Для спокойствия. Если не возражаете, я бы занялся. Тем более, сейчас у меня никаких дел нет.
— Не сидится вам спокойно, Андрей Ильич, — добродушно усмехнулся Огарёв. — Понимаю. В ваши годы тоже сам себе искал, чем заняться. Хм… Так-то у меня возражений нет. Только справитесь вы с шифром-то?
— На это уйдёт слишком много времени. Я бы предпочёл отдать текст профессионалам.
— Да, тут вы правы. Надо сделать быстро, — подполковник снова постучал по столу пальцами. — Вот, что! Есть в Адмиралтействе шифровальный отдел. Очень толковые там люди служат. Позвоню-ка я туда. Если не слишком загружены, думаю, не откажут. Подождите немного.
Через десять минут Огарёв вызвал меня из приёмной и сообщил, что в Адмиралтействе согласились пойти навстречу и предоставить специалистов для расшифровки бумаг Райхенбаха.
— Так что прямо теперь и поезжайте, — заключил подполковник. — Отвезите документы. Под расписку. Мало ли что в них обнаружится. Сколько займёт расшифровка, не могу сказать, но надеюсь, за пару дней управятся.
Выйдя на улицу, я нанял экипаж и поехал в центр города.
Глава 14
Июнь выдался жарким. По улицам прохаживались мужчины в светлых летних костюмах, женщины с кружевными зонтиками от солнца и одетые матросами и крошечными феями дети. Я будто на утренник в младших классах попал.
Пахло продававшимися на лотках фруктами и лошадиным потом. Навозом — тоже, хотя дворники практически сразу убирали его с улицы. От деревянных плашек, которыми были выстланы тротуары, поднимался запах креозота.
Экипажей в центре было множество, так что ехали мы медленно.
Высадившись возле Адмиралтейства, я направился к главному входу. Но там меня завернули, объяснив, что вход в шифровальный отдел находится правее.
Когда пришёл туда, чуть ли не четверть часа пришлось ждать, пока пропустят. Наконец, один из охранников провёл меня в маленький кабинет, где сидел пухлый коротышка с блестящей лысиной и огромными очками на крошечном носу. Судя по знакам различия — капитан.
— Вениамин Петрович, — представился он, когда я назвался и сказал, что прибыл с бумагами на расшифровку. — Господин Огарёв звонил мне. Показывайте, что там у вас. И садитесь, чего стоять.
Вручив ему бумаги, я расположился в кресле, обтянутом слегка потрескавшейся скрипучей кожей.
Вениамин Петрович поправил очки и начал изучать листки, перекладывая их справа налево.
— Шифр несложный, — объявил он спустя минут пять. — Взломать его будет легко. Но дня два-три уйдёт. Быстрее, увы, не могу обещать. Текущие дела не отложить, а у меня в отделе всего восемь человек.
— Это было бы очень хорошо, господин капитан, — отозвался я.
— Тогда сейчас выдам вам расписку, а когда всё будет готово, позвоню Евгению Антоновичу.
На том и сошлись. Убрав расписку в карман, я попрощался с начальником шифровального отдела, вышел на улицу и сразу же направился в справочное бюро. Именовалось оно Петербургским адресным столом и располагалось недалеко — во втором департаменте управы благочиния на Садовой улице.