Глава 2
Выспаться не удалось. Когда я проснулся, девушки уже не было. Записку она не оставила. Что ж, меня это не удивило. И вполне устраивало. Как я и сказал, заводить роман с двойным агентом я не собирался. Тем более, в море, как говорят китайцы, больше одной рыбки.
До ужина с Евдокией предстояло сделать немало, так что терять время я не стал. Привёл себя в порядок, положил в кожаный портфель револьвер, патроны, чертежи и отправился завтракать в ближайший ресторанчик.
Заказал яичницу с беконом и вялеными помидорами, круассан и большую чашку крепкого кофе. Заодно почитал «Петербургский листок».
Писали, в основном, о строительстве Транссибирской железной дороги. Также большая статья была посвящена засухе, поразившей Центрально-Чернозёмный регион, Поволжье и часть губерний Приуралья и Западной Сибири. Из-за высоких пошлин на импорт зерна выражались опасения, что осень принесёт голод.
Также я пробежал глазами статью о вступлении в силу Русско-французского военно-политического союза.
Напоследок прочитал о любопытном и успешном эксперименте Доливо-Добровольского, которому удалось осуществить первую в мире передачу переменного тока на сто семьдесят пять километров. Приятно, когда твои соотечественники делают что-то важное первыми.
Из ресторана я отправился в тир Эдмонда-Вениамина де Лаге, французского актёра, обосновавшегося в Петербурге. Открыт он был ещё в тысяча восемьсот пятьдесят первом году и пользовался большой популярностью. Я прочитал о нём в газете «Русский художественный листок». Находился тир рядом с Александринским театром.
Там я расстрелял свой запас патронов, докупил ещё сотню и, убедившись, что револьвер работает исправно и мишени поражает, как надо, поехал в Министерство внутренних дел, где располагался нужный мне департамент мануфактур и внутренней торговли.
Патентных бюро в России ещё не существовало, так что действовать предстояло через него.
В министерстве я провёл несколько долгих часов. Сначала в очереди, а затем — составляя прошение с описанием изобретения. Далее документу предстояло поступить на рассмотрение в Государственный совет. Окончательное решение о выдаче патента принималось императором. По крайней мере, на свидетельстве ставилось его факсимиле.
Всё это я узнал через Евдокию от её мужа, ещё пока лежал в больнице. Сестра навещала меня почти каждый день.
Сколько предстояло ждать решения о выдаче патента, было неизвестно. Однако разработки, связанные с оружием, рассматривались в числе первых, как потенциально наиболее полезные государству, поэтому я рассчитывал, что сроки не будут слишком уж долгими.
Покинув Министерство, я отправился к сестре. Её супруг недавно нанял квартиру на Литейном в доходном доме Мурузи, куда они и перебрались из гостиницы. Похоже, задержаться в столице Новацкий собирался надолго.
Поскольку обед я пропустил, мытарствуя в Министерстве, то ощущал зверский голод.
Евдокия встретила меня в большой гостиной, куда я прошёл в сопровождении горничной. Девушка выглядела более дружелюбной, чем в нашу первую встречу. Я бы даже назвал её симпатичной.
— Андрей, рада тебя видеть в добром здравии! — воскликнула Евдокия, поднимаясь с дивана. — Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. Насколько это возможно. Завтра на службу.
— Тебе могли бы дать отпуск и подольше, — сестра чмокнула меня в щёку, обдав волной дорогих духов.
— Не положено. Да и что мне делать дома?
— Отдыхать и лечиться. Пойдём, Пётр уже ждёт в столовой.
— Твой муж дома?
Я был удивлён: по письму Евдокии у меня сложилось впечатление, что её супруг будет отсутствовать.
— Ну, конечно, дорогой. Не можете же вы и дальше избегать друг друга.
— Я его вовсе не избегал.
— Вот и хорошо.
В этот момент мы вошли в столовую, где было сервировано на троих.
Невысокий плотный блондин в клетчатом костюме и тонком галстуке, заколотом алмазной булавкой, повернулся к нам и изобразил на симпатичном округлом лице приветливую улыбку.
— Андрей Ильич, рад, что вам лучше, — проговорил он, подходя и протягивая руку.
— Благодарю, — ответил я. — Спасибо за приглашение.
— Мы всегда счастливы вас видеть.
Рукопожатие у Новацкого оказалось на удивление крепким. А вот смотреть в глаза он избегал. Кажется, моё присутствие причиняло ему дискомфорт. И зря: у меня он никакой неприязни не вызывал.
Как только мы уселись за стол, Евдокия подала знак лакею, и в столовую вошли слуги с блюдами в руках. Что ж, сестра Мамонтова неплохо устроилась: у молодой семьи хватало денег и на квартиру, и на прислугу. Судя по сверкающему ожерелью на шее Евдокии, муж её баловал. Так что я за неё мог разве что порадоваться. Как говорится, любовь проходит, а брильянты остаются.