На ужин подали блины с сёмгой и икрой. В фарфоровых креманках была густая сметана.
Женщина старалась вовлечь нас в общий разговор, и я ей охотно подыгрывал. Хотелось дать понять Новацкому, что мы не враги. Постепенно он расслабился, хоть и казался слегка удивлённым. Должно быть, прежде брат Евдокии вёл себя с ним совершенно иначе.
— Андрей, у нас к тебе разговор, — произнесла женщина, когда с блинами было покончено, и слуги налили кофе.
Мне — чёрный, а супружеской чете — со сливками и сахаром.
Похоже, мы, наконец, приблизились к причине, по которой меня пригласили на семейный ужин.
— Слушаю, — сказал я, беря с серебряного блюда кремовое пирожное.
Новацкие переглянулись, словно решая, кто именно будет излагать.
— Давай я, дорогая, — проговорил Пётр. — Это касается моих дел в Петербурге. Видите ли, Андрей Ильич, я готовлюсь заключить крупный и весьма перспективный контракт с компанией барона Райхенбаха. Он получил от Российского правительства субсидии на строительство совершенно нового типа дирижаблей. Жёсткий корпус, большая грузоподъёмность и высокая скорость. Собственно, строительство опытного образца идёт полным ходом, — Новацкий сделал паузу, размешивая ложечкой сахар в чашке. — Близятся первые испытания.
— Поздравляю, — сказал я. — Но мне казалось, что вы занимаетесь оружием.
— Так и есть, — кивнул Новацкий, приободрённый моей заинтересованностью. — Дело в том, что дирижабли нового типа планируется использовать и в военных целях. А для этого необходимо провести испытания размещённых на борту орудий. Посмотреть, как будет влиять на полёт отдача. Ну, и вообще.
— Понимаю. У вас эти самые орудия и собираются заказать?
— Именно так. Новейшие образцы корабельной артиллерии.
— Чего же вы хотите от меня?
Новацкий бросил взгляд на жену.
— Такие сделки довольно рискованны, — сказала Евдокия. — Замешаны крупные суммы денег. Вероятно, придётся брать банковский кредит. Мы хотели бы убедиться, что барон — надёжный партнёр. Чтобы не погореть. Понимаешь?
Я кивнул.
— Отлично понимаю. Весьма разумная предосторожность.
— Вы же служите в Жандармском корпусе, — проговорил Новацкий. — У вас должны быть сведения обо всех иностранцах, особенно о таких крупных дельцах, как фон Райхенбах.
— Должны, — согласился я. — Просите посмотреть, что на него есть?
— Было бы чудесно, если б ты смог это сделать, Андрей, — проговорила Евдокия. — В виде одолжения.
— Я был бы крайне признателен, — кивнул Новацкий.
Оба смотрели на меня с надеждой.
— Почему нет? — улыбнулся я. — Постараюсь. Что смогу, узнаю. В конце концов, нельзя же допустить, чтобы мой племянник родился в разорившейся семье.
Дом сестры я покинул в половине десятого.
Её муж показался мне довольно милым человеком. Было видно, что супругу он очень любит. Я бы даже сказал, души в ней не чает. Так что на Лужина из романа Достоевского, который был уже десять лет как покойник, но романы которого активно продавались на уличных лотках, он совершенно не походил.
Распрощавшись с Новацкими, я кликнул извозчика и покатил домой.
И вот тут меня ждал неприятный сюрприз.
Привычка проверять, нет ли хвоста, даже когда повод для этого отсутствует, записана у меня на подкорке, так что уже через десять минут я заметил следовавший за мной закрытый экипаж. Он не пытался меня обогнать, хотя мог, ибо был запряжён тройкой лошадей, каждая из которых была получше той клячи, что тащила мою пролётку. Но карета упорно держалась на расстоянии двадцати метров, аккуратно сворачивая туда же, куда и мой возница.
Выждав ещё минут семь и убедившись, что экипаж в точности повторяет мой маршрут, я велел кучеру остановиться возле маленького кафе.
— Но ведь ещё не доехали, барин, — заволновался тот.
— Ничего. Получишь сполна.
Это возницу тут же успокоило.
Сойдя на тротуар, я зашёл в заведение и занял столик, от которого хорошо просматривалась через витрину улица. Карета проехала мимо. Если, когда выйду, её не будет, значит, ошибся. Не беда: лучше подстраховаться.
После ужина я был сыт, так что заказал только чашку кофе и шоколадный трюфель. Посидев с четверть часа, я вышел на улицу. Карета стояла в десяти метрах впереди. Дилетанты!
Я направился в противоположную сторону. На город давно упали сумерки, так что в витринах отлично отражалось всё, что происходило у меня за спиной.