— Я… я не знаю, о чём вы говорите! — выдавил он севшим голосом. — Какой ещё маркиз? Вы бредите! Вам нужна помощь.
Я усмехнулся.
— Нужна, Аристарх Никанорович. Ваша. Именно поэтому я здесь. Так что предлагаю время не терять. Час поздний, и вы, наверное, собирались скоро почивать. Итак. Что узнала здесь Лебедева такого, что вы распорядились её убить?
— Никого я убивать не приказывал! — просипел Верховенский. — Вы сумасшедший! Немедленно покиньте кабинет! Это неслыханно! У меня респектабельное заведение. Вы хоть представляете, кто мои пациенты⁈
Я вздохнул.
— Что ж, как хотите. Если не желаете говорить добровольно, придётся вас заставить. Главное, чтоб вы понимали: без ответов я отсюда не уйду.
— Вы не станете стрелять! — быстро проговорил профессор. — На звук прибегут охранники!
— Если закричите, они и так прибегут. Терять мне будет нечего, поэтому давайте без воплей.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Верховенский, когда я двинулся вокруг стола. — Послушайте, я врач. Вы принимаете меня за кого-то другого. Госпожа Лебедева ко мне не приходила, даю вам слово!
— Снимите подтяжки, — велел я. — И чтоб ни звука!
Спустя несколько минут руки Верховенского были надёжно примотаны к подлокотникам кресла. Ноги я привязывать не стал: кресло было таким тяжёлым, что пожилой профессор никуда бы с ним не делся.
— Вы напрасно теряете время, — сказал Верховенский дрожащим голосом. — Я не знаком ни с каким Барвилем. У вас бред!
Возле стены справа располагался большой аквариум, в котором скользило длинное тело толщиной с человеческую руку. Я приметил его, как только вошёл в кабинет. И вот теперь у меня созрел план.
— Аристарх Никанорович, вы совершенно зря отнекиваетесь, — сказал я, подходя к аквариуму. — Сведения у меня достоверные, из первых рук. Я знаю, что вы приказали убить княжну. Даже знаю, кто именно это сделал. Один из людей маркиза де Барвиля. Я видел его возле тела Лебедевой собственными глазами. Вам лучше рассказать, почему девушке пришлось умереть, пока я не рассердился и не решил, что месть важнее информации.
— Я ничего не знаю! — с неожиданной решимостью проговорил Верховенский. — Убирайтесь! Иначе я закричу, и можете стрелять!
— Выстрелю, не сомневайтесь, — отозвался я, беря с полки возле аквариума перчатку из мелкой кольчуги с шипами на ладони. — У вас всего один шанс остаться в живых — ответить на мои вопросы. Если думаете, будто я блефую, валяйте — кричите.
Профессор не закричал. Он внимательно следил за тем, как я снимаю сюртук, закатываю рукав и надеваю перчатку.
— Что вы делаете?
— Хочу поближе познакомиться с вашим питомцем. Это мурена, если не ошибаюсь.
В тишине было слышно, как сглотнул Верховенский.
Сунув руку в аквариум, я схватил мускулистое туловище и резко вытащил рыбину из воды! Она извивалась, словно змея. В круглой пасти виднелись тонкие длинные зубы. Крошечные глазки таращились на мир со смесью ледяной злобой и животного ужаса. Холодное мокрое прикосновение её тела к коже предплечья было омерзительно.
— Полагаю, вам, как любителю подобной морской фауны, известно, что мурены обитают в норах, которые находят в скалах и коралловых рифах. Вворачиваться в узкие отверстия — это их инстинкт, — с этими словами я направился к вжавшемуся в кресло профессору. — Сейчас ваш питомец напуган. Всё, о чем он думает — это как бы спрятаться. Как считаете, сколько мурене потребуется времени, чтобы забраться вам в глотку?
— Вы ненормальный! — прошептал Верховенский. — Отпустите меня! Я буду жаловаться в полицию!
— Мне надоело вас уговаривать! — произнёс я резко, делая ещё шаг к креслу. — Либо отвечайте и постарайтесь, чтоб я вам поверил, либо эта тварь окажется в вашем пищеводе. Уж рот вам раскрыть я сумею. Если понадобится — выбью зубы.
Наконец, профессор понял, что говорить придётся. Но было видно, что он пытается на ходу сочинить небылицу, чтобы скормить её мне.
— Если я хоть на секунду усомнюсь в ваших словах, — сказал я, поднося извивающуюся рыбину к его бледному, перекошенному от ужаса лицу, — вы потеряете шанс выжить. Не советую рисковать!
— Вы из ложи? — просипел Верховенский, не сводя глаз с морской твари.
— Это не имеет значения. Мне известно про вашу машину, делающую из крови чудовищ эликсир, и про убийство Лебедевой. А теперь говорите!