Я сделал вид, будто читаю.
— Похоже, вы были правы, — сказал подполковник. — Профессор имеет связь с ложей «Полярная звезда», которая не такая уж безобидная. Тут целый заговор. Политическое дело. Шутка ли — заставить столпов столичного общества плясать под свою дудку! За такое маркиза де Барвиля по головке не погладят.
— Не думал, что всё так серьёзно, — сказал я, вернув письмо. — Что предпримем?
— А тут долго думать не над чем, — мрачно проговорил Огарёв. — Показания Верховенского у нас есть, а это достаточный повод для ареста де Барвиля. Ну, а у нас он уже соловушкой запоёт. Не отвертится. И про машину расскажет, и про эликсир, и про всё прочее.
— Значит, будем брать?
— Будем брать. Желаете участвовать?
— Если позволите.
Подполковник понимающе кивнул.
— Так и думал, что вы захотите. Собственно, команда уже готова. Ждут только вас. Филёры доложили, что маркиз сейчас у себя в особняке. Туда и отправляйтесь.
— Благодарю, ваше превосходительство.
— Только не превращайте это в личную вендетту, — сказал Огарёв, когда я встал, чтобы уйти. — Знаю, вы сочувствовали Лебедевой, но не забывайте, что она была нашим агентом вынужденно, а до этого сотрудничала с террористами.
— Конечно, Евгений Антонович. Ничего личного.
— Вот и хорошо. Об операции доложите лично. Ступайте. И удачи.
Отряд жандармов дожидался меня на улице. На это раз он был больше, чем прежде. Видимо, ротмистр Усачёв ожидал серьёзного сопротивления. А может, просто учёл, что особняк де Барвиля куда крупнее склада и конюшен.
— Добрый день, Андрей Ильич, — проговорил он, увидев меня, и протянул руку. — Снова с нами?
— Да, хочу лично поучаствовать в аресте. Вы не возражаете? Я не потому что думаю, будто ваши люди не справятся.
— Для нас ваше участие — честь, — серьёзно ответил ротмистр. — Только вы уж себя берегите.
Я усмехнулся. Он тоже.
— Давайте отправляться. Пока маркиз на месте.
— Если уедет, нам же проще. Возьмём по дороге. Но не думаю, что он куда-нибудь отправится. Рановато для светских визитов.
Погрузившись в три большие кареты, мы покатили через город в сторону заставы.
В каретах пахло кожей, деревом и оружейной смазкой. Пока ехали, почти всё время царило напряжённое молчание. Жандармы, мрачные и сосредоточенные, проверяли оружие и переговаривались короткими, отрывистыми фразами.
— Думаете, будет сопротивляться? — тихо спросил один из молодых жандармов, обращаясь к своему товарищу.
В его голосе слышалась плохо скрытая нервозность. Он то и дело нервно поправлял кобуру, словно проверяя, на месте ли она.
— Все они поначалу храбрецы, пока не увидят ствол у виска, — усмехнулся тот, к кому он обращался. — Особенно которые из высшего света. Гонору много. Думают, если титул есть, так всё с рук сойдёт. А как до дела дойдёт, так у них кишка тонка.
— Бумажные тигры, — сказал третий, ехавший с прикрытыми глазами.
В этот момент карета начала останавливаться. Высунувшись, я увидел, что мы подкатили к воротам особняка.
Из первого экипажа выскочили вооружённые жандармы.
— Открывай! — гаркнул Усачёв, размахивая револьвером. — Живо! И оружие бросай! Я церемониться не стану. За препятствие — сразу в гроб!
Охранники послушно покидали ружья и бросились отворять ворота.
Дом де Барвиля, который я хорошо запомнил со времён своего бегства, выглядел спокойным и даже мирным в лучах заходящего солнца. Высокие деревья в парке отбрасывали длинные, причудливые тени на подстриженный газон. Но эта идиллия была обманчива. За ней таилась опасность.
Я был уверен, что де Барвиль не сдастся без боя. Слишком долго маркиз плел свою паутину, чтобы позволить себя просто так арестовать.
Охранников скрутили и оставили лежать возле сторожки. Жандармы запрыгнули в карету, и мы покатили к особняку. Как только остановились перед крыльцом, все дружно высыпали наружу.
— По два человека к парадному и чёрному входам! — скомандовал Усачёв. — Никого не выпускать! Остальные делятся на две группы. Первая со мной заходит через парадный ход. Вторая идёт с господином Мамонтовым через чёрный. Действуем быстро и решительно. Если кто станет стрелять — валите. Пошли!
Группы разделились. Ротмистр со своими людьми устремился по ступенькам крыльца, а я повёл своих в обход здания.
В воздухе стоял запах сырой земли и цветов. Где-то вдалеке зловеще ухнула сова.