— Нет! Я здесь не для этого. Первым делом я должен убедиться, что бумаги у вас. И что они расшифрованы.
— Если бы было иначе, откуда я знал бы, что в них? Хотите, назову фирмы, на акциях которых вы с господином Райхенбахом планируете сыграть?
Я перечислил четыре компании. Остальные тоже помнил, память у меня натренированная, но для демонстрации этого было достаточно.
— Говорите ваши условия! — раздражённо кивнул Ланской. — Сколько вам нужно?
— Не всё так просто, Даниил Яковлевич. Видите ли, я представляю людей, которым нужны не деньги, а справедливость.
Мой собеседник нахмурился.
— Ничего не понимаю… — проворчал он. — Какая ещё справедливость? Будьте любезны изъясняться без экивоков.
— Несколько лет назад ваш банк провернул аферу с морскими концессиями. Уверен, вы это хорошо помните, ведь именно вы заведовали ею.
На этот раз Ланской вперил в меня ледяной взгляд. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем сказал:
— Никакой аферы не было. Суд это признал совершенно официально.
Я снова улыбнулся.
— Это мне известно. Однако люди, которых я представляю, придерживаются на этот счёт иного мнения. Они полагают, что вы обманули доверчивых инвесторов.
— Чушь!
Я понял руку, призывая собеседника сохранять спокойствие.
— Не надо нервничать, господин Ланской. И, уж тем более, убеждать меня. Повторюсь: я всего лишь посредник.
— Ладно, чего хотят эти ваши люди? — буркнул банкир. — Вернее — сколько?
— Они хотят, чтобы ваш банк или вы — тут уж сами решайте — вернули пострадавшим то, что они потеряли. Так сказать, компенсировали потери.
Брови Ланского поползли вверх.
— Что, всем⁈ — спросил он.
Я развёл руками.
— Таковы требования.
— Но… это немыслимо! Допустим, мы могли бы вернуть деньги. А как быть с недвижимостью, драгоценностями и прочим? Всё это давно обрело новых владельцев!
— Понимаю, — кивнул я. — Вы задали вполне разумный вопрос. Однако всё это можно оценить и перевести в денежный эквивалент, не так ли?
Мой собеседник дважды моргнул.
— Слишком дорого, — сказал он.
— Тем не менее, такова цена. И, разумеется, мои наниматели располагают полным списком того, что нужно возместить. Как и списком пострадавших. Нужно ли объяснять, что скандал, который случится, если вскроется, что вы собираетесь сыграть на акциях, похоронит ваш банк? И вас тоже. Полагаю, вы планируете заработать на бирже гораздо больше, чем сумма, которую мои наниматели просят вернуть пострадавшим.
Я откинулся на спинку кресла, давая понять, что пришло время хорошенько всё обдумать, взвесить и принять решение. Ланской заёрзал.
— Может быть, конкретная сумма устроит ваших нанимателей? — спросил он. — Скажем… сто тысяч.
Я отрицательно покачал головой.
— Как я уже сказал, дело не в деньгах. Это вопрос принципа.
— Проклятье! Хорошо! Я согласен. Но потребуется время. И мне нужны гарантии, что бумаги вернутся ко мне.
— Время у вас до завтрашнего вечера, господин Ланской.
— Но… этого мало!
— А вы постарайтесь. Это в ваших интересах. Как только все потери будут возмещены, я свяжусь с вами, и вы получите бумаги назад.
Ланской насупился.
— Не нравится мне это, — заявил он. — Дурно попахивает.
— Как и ваша грядущая афера с биржевыми бумагами. Мне вас обманывать незачем. Выполните свою часть сделки, и документы ваши.
— Чёр-рт…! — прошипел банкир, сверкая глазами. — Ладно, ваша взяла! Но смотрите, господин Ковалёв, или как вас там на самом деле! Если обманете — пожалеете!
— На том и порешим, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Если поторопитесь, то уже завтра вечером получите бумаги.
Ланской встал и быстро направился к двери. Распахнув её, обернулся, смерил меня долгим взглядом и вышел в коридор.
Подойдя к окну, я слегка сдвинул занавеску. Спустя пару минут банкир оказался на улице. Сел в карету, но командовать ехать не спешил. Через некоторое время с другой стороны экипажа открылась дверца, и из кареты выбрался господин лет тридцати в соломенном канотье, кремовом летнем костюме и с бамбуковой тросточкой. Захлопнув дверцу, он направился к расставленным перед кафе напротив гостиницы столикам и уселся за одним из них так, чтобы видеть крыльцо «Парижа». Только после этого карета тронулась с места и укатила прочь.
Значит, Ланской решил оставить соглядатая. Очевидно, человеку в кремовом костюме поручено проследить за мной и выяснить, на кого я работаю. А если повезёт, то и изъять бумаги Райхенбаха.
Улыбнувшись, я отпустил штору и вышел из номера.