В рубке на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателей.
— Выходите, Мамонтов! — крикнул Райхенбах. — Вы всё равно проиграли! Ничего не изменить. Нас больше, и «Валькирия» идёт своим курсом.
Я выглянул из укрытия. Райхенбах стоял у входа в рубку, его лицо было напряжённым. В руке он всё ещё сжимал мой «Бастион». Гюнтер застыл в трёх метрах от меня, пригнувшись, готовый к броску.
Райхенбах выстрелил. Я пригнулся, и пуля просвистела надо мной.
В следующую секунду Гюнтер перепрыгнул моё убежище. Он приземлился передо мной и тут же выбросил вперёд руку с ножом. Я ударил по ней, отводя оружие в сторону, и выстрелил камердинеру в грудь. Его лицо стало удивлённым. Он открыл рот, а затем повалился на бок.
Высунувшись, я ещё дважды нажал на спусковой крючок. Немцы, стоявшие у штурвалов, с криками и стонами осели на пол.
Райхенбах пальнул в меня, но я уже скрылся из виду. Проверил барабан. Пусто!
Чёрт!
— У вас кончились патроны, господин Мамонтов! — крикнул Райхенбах. — Я умею считать! Выходите!
Я потянулся к эфиру, ощущая, как мир вокруг становится вязким. В ушах раздался тихий мелодичный звон. Палуба покачнулась, но не из-за того, что дирижабль накренился.
Выйдя из укрытия, я увидел, что Райхенбах застыл с моим револьвером в руке. Лицо его представляло злобную гримасу.
Я подбежал к нему и выхватил из руки «Бастион». Навёл его швейцарцу в лоб. И в этот миг на меня кинулся один из раненых немцев. Он сжимал нож. Развернувшись, я выстрелил в него. Пуля вошла в живот. Охнув, немец сделал ещё три шага и замахнулся клинком. Я пальнул ещё раз. Он рухнул на пол. У меня остался последний патрон. И никакого запаса: кто-то выгреб из карманов всё, что было.
Я развернулся к Райхенбаху. В этот миг действие магии кончилось. Я нажал на спусковой крючок, но швейцарец пригнулся и тут же бросился на меня. Он оказался, на удивление, сильным: толчок сбил меня с ног, и мы покатились по полу. Выпустив опустевший револьвер, я вцепился в одежду Райхенбаха, подтянул ноги, упёрся в него и сбросил с себя.
Швейцарец вскочил, сунул руку в карман и достал складной нож. Лезвие выскочило с тихим щелчком.
— Потанцуем! — ощерившись, прошипел Райхенбах.
Он бросился в атаку. Действовал уверенно и умело. Нож несколько раз почти коснулся меня. Приходилось, в основном, уворачиваться. Наконец, я поймал его руку, рванул на себя и одновременно нанёс удар коленом в пах. Райхенбах застонал, сгибаясь пополам. В тот же миг я схватил его за волосы и ударил головой о металлическую переборку.
Швейцарец обмяк, сползая по стене. Глаза его закатились.
Я отступил на шаг, тяжело дыша. Поднял «Бастион», сунул в карман, затем подобрал револьвер одного из немцев, проверил барабан.
Обыскал остальных и пополнил запас патронов. Так, уже неплохо.
Вот только все управлявшие полётом в рубке, мертвы.
Я подошёл к штурвалу. Рычаги, педали, стрелки — я не разбирался в этом. Дёрнул одно, другое — дирижабль чуть качнулся, но курс не изменился.
Чёрт!
Сам я развернуть «Валькирию» не смогу. Во-первых, не знаю, как это делать, во-вторых, для этого требуются минимум двое. И это только в рубке.
Двигатели гудели ровно. В иллюминаторы вливался золотистый свет. Мы всё ещё приближались к городу.
Нужно уничтожить дирижабль! Только так смогу сорвать план Райхенбаха и предотвратить трагедию.
Выйдя из рубки, я направился вглубь дирижабля. Коридоры были узкими и запутанными. Где-то гудели двигатели, где-то свистел ветер — корпус не был полностью герметичен.
Через пару минут я услышал шаги. Из-за угла выскочили двое немцев. Они, очевидно, не знали, что я сбежал. Увидев меня, они попытались выхватить оружие.
Я выстрелил сразу. Первый упал, схватившись за живот. Второй пальнул в ответ. Я уклонился, прижавшись к переборке, и тут же нажал на спусковой крючок. Немец схватился за грудь и повалился на спину.
Подобрав его револьвер, я пошёл дальше.
Миновав ещё один коридор, наткнулся на очередного немца. При виде меня и нацеленных на него револьверов от разинул рот.
— Где артефакт? — спросил я.
— Пожалуйста, не убивайте! Я скажу! Он там, дальше по коридору. Последняя дверь справа!
— Покажешь. Шагай вперёд.
Он повёл меня по коридору, то и дело опасливо оглядываясь.
Через минуту мы оказались перед стальной дверью.
— Здесь, — сказал немец.
— Открывай.
Он взялся за штурвал и принялся крутить против часовой стрелки. Когда раздался щелчок, потянул на себя, и дверь отворилась.
Врезав ему рукоятью револьвера в висок, я перешагнул высокий порог и вошёл в отсек.