Монстр снова полез наружу. Медленно, но неотвратимо.
Я рванул в прошлое. Мир качнулся, уши наполнились хрустальным звоном.
Мгновение — и я оказался в том же отсеке, только металл не ржавел, и не было никакого запаха гнили.
Но я знал: через несколько секунд Разрыв появится.
И вот пространство вокруг снова начало искажаться. Появился запах тлена. Железные переборки покрывались ржавчиной, дюралюминиевые сгибались и рвались.
Четверо немцев бежали на меня.
Потянувшись к эфиру, я замедлил время вокруг них. Они застыли, словно статуи. Один так и вовсе оказался запечатан в воздухе: его ноги висели в нескольких сантиметрах над полом.
Я бросился к Разрыву, вонзил Иглу в руку и начал зашивать с максимальной скоростью. Рубиновая нить стягивала края, но чёрное пятно продолжало разрастаться. Оно было слишком активным: Изнанка рвалась наружу с силой, которую я не мог контролировать.
Из глубины Разрыва показалась бледная рука. Длинные суставчатые пальцы внезапно схватили меня за запястье!
— Попалс-ся! — торжествующе прошипела тварь, сжимая мою руку с чудовищной силой. — Теперь ты наш-ш!
Я рванул Иглу на себя, вытягивая нить, и намотал её на руку твари. Рубиновый свет вспыхнул ярче, и в том месте, где нить коснулась бледной плоти, кожа начала дымиться.
Монстр завопил. Нить врезалась в его конечность, отсекая кисть. Пальцы разжались, и обрубок упал в бездну. Тварь заверещала и сдала назад.
Я быстро наложил два последних стежка и стянул края Разрыва. Чёрное пятно сжалось и исчезло, оставив после себя лишь висящий в воздухе запах гнили.
Отсек начал принимать привычный вид.
Переведя дыхание, я вытер ладонью пот с лица. Рука, которую схватила тварь, пульсировала болью, но я заставил себя не обращать на это внимания.
В меня хлынул высвобожденный из Разрыва эфир.
А спустя секунд десять четыре немца пришли в движение. Они сделали пару шагов и остановились, не понимая, как я оказался на другом конце отсека.
Один из них выругался на родном языке.
Я выхватил револьвер. Первый выстрел — и он схватился за горло, захрипел и повалился на колени. Второй — и другой немец рухнул как подкошенный. Оставшиеся двое бросились в стороны, заходя с флангов. Я выстрелил в одного, затем в другого. Последний растянулся лицом вниз, но другой избежал попадания и рвану ко мне. Я выстрелил практически в упор. Пуля вошла в живот. Немец попытался достать меня ножом, но я отступил на шаг, позволяя ему упасть вперёд.
Два противника застыли на полу, ещё двое стонали, корчась от боли.
Действовать следовало быстро. Расстреляв оставшиеся патроны по тканевым баллонам, я бросил бесполезное оружие и скинул сюртук.
Шипение выходящего сквозь дыры водорода было едва слышно на фоне двигателей.
Оторвав левый рукав сорочки, я достал найденные у одного из немцев спички, чиркнул и поджёг ткань. Дав её хорошенько заняться, я бросил пылающий рукав вниз — туда, где находились пробитые пулями баллоны.
А затем что было сил побежал прочь.
Через несколько секунд за спиной раздался оглушительный взрыв. Горячая волна подхватила меня и швырнула о стену. Я вскочил и помчался дальше, не обращая внимания на боль.
Второй взрыв сотряс дирижабль. Корабль накренился, и пол ушёл у меня из-под ног. Я бежал, хватаясь за вделанные в стены поручни.
Воздух стремительно наполнялся растущим жаром. Дышать становилось всё труднее.
За спиной рвались баллоны. Дирижабль быстро заполнялся ревущим огнём.
Я влетел в рубку. В иллюминаторах с пугающей быстротой приближалась земля. «Валькирия» содрогалась, как гибнущее в полёте чудовище. Над гондолой, в которой я находился, росло огненное облако рвущего на части алюминиевый корпус водорода.
У меня было всего несколько секунд.
За мгновение до того, как гондола коснулась земли, я заключил себя во временную петлю!
Мир застыл. Дирижабль медленно разваливался на части вокруг меня, но я словно оказался в прозрачном коконе, куда никакие внешние изменения не могли проникнуть.
Врезавшаяся в землю «Валькирия» превращалась в груду обломков. Вокруг падали, кружась и кувыркаясь в воздухе, перекрытия, куски обшивки и горящие куски ткани.
Я ещё не был спасён, но получил шанс.
Когда действие петли закончилось, я рванул вперёд, пробиваясь сквозь горячие обломки. Дышать было нечем. Лёгкие горели, глаза слезились.
Я оттолкнулся от искорёженной дюралевой балки, перепрыгнул через горящий кусок ткани и выскочил из груды пылающих обломков!