Эти - не пьют. Но этих - мало. Что же гонит человека на край земли? Водка.
Водка гонит человека на край света. Водка лишает его человеческого достоинства, отнимает у него сначала деньги, потом - дом, семью, потом - будущее. Человек превращается в животное, способное ради водки на всё.
Человек продаёт душу зелёному змию так же, как военный - государству. Только с той разницей, что если у военного хоть в конце туннеля есть свет, то у пьяницы конец один - сгореть от водки, закончить свою жизнь в одиночестве и нищете где-нибудь под забором, не оставив после себя ничего на земле - ни семьи, ни внуков, ни памяти.
Поутру гарнизон всполошился: на рейде в бухте стоял корабль с материка.
Корабль был так далеко от берега, что казался маленьким. Корабль пришёл ночью.
Приход корабля - это событие для острова неординарное: самолётом посылку не везут - далеко, горючего хватает только чтобы привезти газеты, а посылки возят на корабле. Долго идёт посылка: пока дойдёт до Владивостока или Совгавани, пока перегрузят на попутный корабль, пока корабль обойдёт все порты и доберётся в конце концов на Курилы...
И пусть чеснок в посылке высох, пусть от яблок осталось месиво, но вот завёрнутая в кучу тряпок баночка варенья не разбилась! Радости полон дом: настоящее домашнее варенье с материка, от матери! Да ещё и сушёные груши! Вот здорово! Сварим теперь настоящий компот, не то, что в «Великой Китайской Стене» - господи, как эти банки надоели... Короче говоря, весь посёлок устремляется на берег наблюдать разгрузку корабля, встречает каждый танковоз, идущий от него: а вдруг посылка? Пошли и мы на берег. Хотелось посмотреть, как корабль разгружается. Мы помнили свой героический дрейф, но на сей раз работало сразу четыре танковоза, так что не заметить отказа и пойти на выручку было просто невозможно, посему мы всё-таки рискнули сходить на танковозе к кораблю.
Танковоз причалил к кораблю. Вблизи корабль оказался громадным: борт его возвышался настолько над танковозом, что приходилось смотреть почти в зенит, чтобы увидеть висящих над поручнями людей, перевесившихся и едва не падающих через борт, тянущих руки к танковозу, как к спасательному кругу, орущих и зовущих к себе... Корабль был забит женщинами.
И не просто женщинами, а пьяными в стельку женщинами. Более отвратительной картины я ещё не встречал.
Пьяная команда.
Пьяные пассажиры.
А главное - пьяные, потерявшие контроль над собой женщины.
Это не просто отвратительно - это страшно.
Мы привыкли видеть женщину-труженицу, женщину-хозяйку, женщину-мать, женщину-богиню, тайну которой мы всю жизнь пытаемся и никак не можем постичь... Здесь же женщины были во всём своём естестве, во всей своей наготе душевной, во всей своей природной и звериной сущности самки, которой надо одного - самца, да и не одного. Растрёпанные волосы, расхристанная и изорванная одежда, вывалившиеся из-за пазухи груди, выпученные бессмысленные, белые от водки глаза, пьяные, изрыгающие мат рты и руки, тянущиеся к мужику, зовущие его, желающие его...
Команда попряталась, кто где может, на борту виднелись несколько едва передвигающихся матросиков, которые были уже настолько измочалены, что для женщин не представляли никакого интереса. Они что-то пытались делать, работать, что ли - не знаю. Как бы то ни было, а грузы на лебёдке в танковоз опускались, и трос лебёдки всё-таки возвращался на корабль.
Может, это работали не они, а те, что забаррикадировались в трюме? Гвалт стоял жуткий, слов в криках разобрать было невозможно. Ясно было одно: женщинам хотелось на берег, к мужикам, потому что свои оказались никуда не годными.
Мы едва дождались окончания разгрузки и облегчённо вздохнули, когда танковоз наконец-то отчалил от корабля. На берегу нас тоже ждали женщины, и дико было смотреть на них после увиденного на корабле. Вспомнились отвратительные йеху, о которых писал в своей книге «Путешествия Гулливера» Джонатан Свифт. Быть может, ему когда-либо пришлось наблюдать подобную картину?..
Оказалось, что на корабле везли партию завербованных женщин на крабоконсервный комбинат, расположенный на о. Шиашкотан, где-то человек двести. Потом мне как-то рассказывал один из моряков, что такие рейсы у них оплачиваются по повышенным тарифам: пьяная женщина хуже тайфуна.
Ну, а мужчины...
Мужчины намного чище женщин.
Да и желания у мужика другие: женщина для мужчины - это временно, не так как мужчина для женщины. Женщина живёт для мужчины, мужчина - для дела, для цели, для работы. Мужчине надо не столь много, сколько женщине, интересы его другие.