Я тогда не раз рассказывал врачам об этой баньке, говорил о целебной силе той воды, что идёт с вулкана, но то ли далеко очень та банька, то ли не до этого врачам было, - больше я о той воде ни разу не слыхал. Вот ведь какие чудеса бывают на свете: по золоту ходим, а поднять некому...
Служить и жить на Курилах мне не привелось, но в командировках я бывал там часто и, как правило, застревал там по погоде на несколько дней.
Причина заключалась в том, что прогнозирование погоды на Курилах имеет свои сложности. Если посмотреть на карту метеоданных (в то время ещё не было данных со спутника, приём погоды осуществлялся радистом КВ-радиостанции, наносился вручную тушью на карту, затем обрабатывался дежурным синоптиком и докладывался начальником метеослужбы на утренней и вечерней планёрке, рассылался по аэродромам и гарнизонам), то, в отличие от пестрящего данными материка и Японии, где карта была чёрной от данных, Сахалин и Курильские острова, не говоря уж об Охотском море, были почти девственно пусты: редко где появится сводка погоды от корабля, выполняющего свой рейс в Охотском море.
Верить же данным, переданным с какого-нибудь американского судна, синоптики наши боялись: во времена «холодной войны» дезинформация применялась даже в метеорологии. На Курилах же вообще было что-то вроде трёх или четырёх станций: одна рядом с Камчаткой, другая в средине Курильской гряды, третья и четвёртая - на двух аэродромах, расположенных на южных островах в десятке минут лёта друг от друга. Сама же кухня погоды - экваториальная часть Тихого океана - была для синоптиков практически тайной за семью печатями: наша радиостанция туда не доставала, да и ещё информационная война... Это потом уже появилась аппаратура передачи метеоинформации, и мы стали получать карту погоды по радио из Хабаровска. Карта выходила из печатающего устройства на тонкой, мнущейся бумаге, обрабатывалась она в принтере какой-то дрянью, содержащей нашатырь, потому на метео вонь стояла - хоть святых выноси, синоптики стали ходить бледными и часто болели простудными заболеваниями...
Но это было уже потом. А вначале был бланк карты с заполненными тушью данными станций, своего рода контурная карта с кружками метеостанций, вокруг которых чернели значки, обозначающие все параметры погоды вплоть до ветра по высотам и, как я уже сказал - чёрную от данных на материке и белую по Сахалину, Охотскому морю и Курилам. Интересно было наблюдать на ней движение ядра тайфуна, это особенно хорошо просматривалось по Японии, где насыщенность метеостанций высока. Так как в тайфуне передача данных с метеостанции практически прекращается и отсутствует некоторое время, пока станцию не починят, то на карте, заполненной данными погоды действующих метеостанций и кажущейся от этого чёрной, появляется вдруг белая дорожка движения центра тайфуна, где данных погоды нет.
Зловещая дорожка. Коли она направляется к тебе, - готовься к очередному концу света. Потому полёты на Курилах было проводить сложно, и синоптикам частенько небо казалось с овчинку: синоптик несёт уголовную ответственность за жизнь лётчика, так уж было поставлено дело в нашем дорогом отечестве, так оно стимулировало точность прогноза. Вообще-то, я ни разу не встречал случая, чтобы синоптика посадили. Выгонять из армии - выгоняли, или переводили куда-нибудь в Одесский округ, где работа проще, но чтобы посадить...
Так вот и застрял я в очередной раз на Буревестнике накануне 7 ноября - самого святого для Советского Союза праздника.
Сказать по совести, я праздник этот не любил и в первую очередь из-за погоды: это не Первое мая, когда природа пробуждается и после надоевших снегов появляются первые травинки, начинает расцветать природа. Я всегда старался уйти в этот день на боевое дежурство - по крайней мере, не нужно стоять под дождём или пронизывающим холодным ветром полдня на бетоне, слушать нудные речи о том, против чего душа твоя настроена, потом топать парадным шагом по бетону, стирающим кожаную подошву сапог как наждаком... Нет, лучше на боевом дежурстве: в дежурном домике тепло, а коли поднимут - подлетнешь малость, проветришься, да ещё запишешь себе налёт в лётную книжку...
Хорошо в командировке: весь гарнизон носится в парадной форме под пронизывающим ветром, шлёпает по грязи на аэродром, боится опоздать на построение, а ты, плотно позавтракав в лётной столовой, сидишь себе в гостинице, листаешь журнальчик от нечего делать, и никуда тебе торопиться не надо: командировочные в построении участия не принимают.
Хочешь посмотреть, - иди, не хочешь - сиди.