Напротив аудитории - ДОС - так назывался дом офицерского состава, где жили преподаватели с семьями. На втором этаже этого дома через пятнадцать минут после начала занятий по штурманской раздвигаются шторы, широко распахивается окно и появляется ОНА.
Она - это вторая (или третья?) жена подполковника с цикла.
На ней купальник (или не купальник?) - в общем, что-то такое, отчего она кажется обнажённой.
А может быть, она и была обнажённой? Сказать точно не могу: от наших окон до окон её дома было метров тридцать, так что разобрать, что это - прозрачный купальник или ничего - трудно. Ясно было одно: она нарочно выбирала время, когда солнце ярко било в её окно, освещая убранство комнаты, разбросанную постель, висящий на спинке кровати яркий халатик и красивое полотенце, а главное - её - молодую, стройную, красивую, с тугим бюстом и широкими, боже мой, какими прекрасными бёдрами! Густые чёрные волосы волной спадали на её обнажённую грудь, плечи, спину, живот... При каждом движении эта чёрная волна диким прибоем билась о белый мрамор её тела, обнажая его ещё больше, притягивая страшным магнитом, подчёркивая и оттеняя каждую впадинку, каждый бугорок, гипнотизируя и обезволивая.
Сейчас я сомневаюсь: действительно ли можно увидеть такие подробности на таком расстоянии, может, это моё распалённое воображение дополняло картину, - не знаю. У ребят как-то не принято было говорить о таком интимном - слишком уж хороша, - и каждый боялся словом спугнуть это волшебное видение.
Скорее всего, её возбуждало зверское внимание толпы мужиков, наверное, она получала от этого то, что не могла получить от своего, довольно поношенного мужа, - не знаю.
Она начинает утреннюю гимнастику: потягивается, занимает разные позы...
Кровь бьёт в голову, всё внимание - туда! Преподаватель видит, что обратить внимание молодых и горячих курсантов на метод галсирования ему уже не удастся.
Керемеджиди возмущённо трёт ладонью свою громадную лысину: Так - объявляет он - 10 минут перерыва, но чтобы потом - ни звука, будете догонять! Курсанты кидаются толпой к окнам, каждый стремится занять наивыгоднейшую для обзора позицию.
Гробовое молчание длится в течении всей её зарядки.
Хороша! - иногда разносится чей-то вздох - вот бы такую...
По окончании зарядки штора закрывается, и лекция идёт своим чередом.
Немало мне привелось повидать на своём веку красивых женщин. Такого идеала - не нашёл.
Или это юность дорисовывала недостающее в этой чудной картине? Жаль только, длилось это недолго: спустя некоторое время эту семью кудато убрали из училища.
А может быть, - и к лучшему?
Трудно, но мы уже втянулись.
Занятия ежедневно по десять часов и два часа на самоподготовку.
Шесть дней в неделю.
Новые и довольно сложные науки. Напряжённый и однообразный ритм чётко налаженного механизма.
С ума можно сойти.
Каждый день одно и то же: в шесть подъём, зарядка, приборка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, самоподготовка, личное время, вечерняя проверка, вечерняя прогулка, отбой в 23.00.
Даже перерыв между парами, - бегом в следующую аудиторию. Нужно ведь успеть занять место поближе (или подальше - смотря кому что надо) от кафедры, от доски.
Однообразие изредка нарушается чем-либо из ряда вон выходящим.
Был у нас наш общий любимец - преподаватель аэродинамики подполковник Кричевер. Мы его любили даже, несмотря на его серебряные, а не золотые как у всех лётчиков технические погоны. Умница великая. Сам из себя невзрачный, маленького роста, в громадных очках с толстыми стёклами, за которыми внимательные настороженные, не видящие ничего, кроме формул, графиков и классной доски глаза, громадной, всколоченной, седой вьющейся шевелюрой на несоразмерно большой голове, вечно в пух и прах перепачканный мелом (когда он читал лекцию, то попеременно вытирал тряпкой то мел на доске, то вспотевший лоб). Под стать всему несоразмерному был и его голос: из этого щуплого тела неожиданно для слушателя возникал басовитый, громкий голос богатыря.
Мы уже знали все ходы и выходы, мы использовали коридоры, переходы и лестницы рационально. К примеру, после лекции по конструкции двигателя для того, чтобы попасть в класс аэродинамики, надо было обойти чуть ли не всё здание УЛО, подняться на два этажа по широченной парадной лестнице и там снова тащиться коридорами. А рядом с инженерной была крутая, почти не освещённая лестница чёрного хода, - колодец с витой, узкой, рассчитанной по ширине только на одного человека железной лестницей со старинными, пробитыми насквозь затейливым узором, толстыми чугунными, рифлёными ступенями. По-видимому, эта лестница предназначалась для пожарных, но она являлась кратчайшим путём между нужными нам аудиториями. И, хотя по ней можно было пройти лишь одному человеку, - мы бегали вверх по ней быстро: попробуй, задержись, - тут же нижний засунет тебе палец в очко.