В тот же вечер в моём присутствии на командном пункте объединения состоялось совещание — его вёл начальник Генштаба.
Факт пролёта самолёта почти до Москвы был взят под сомнение, как и высота полёта цели. Но, отмечу, люди, возглавлявшие тогда Вооружённые Силы, были прозорливыми, решительными, способными принимать верные решения. С разрешения политбюро партии последовал приказ: частям нести боевое дежурство со снаряжёнными боевыми частями и топливом ракетами. Не знаю, были ли замечены Господом Богом или спецслужбами Запада проводимые нами мероприятия — транспортировка ракет, установка их на стартовых позициях и т. д., но попыток приблизиться к Москве „невидимки“ больше не предпринимали.
Однако с „невидимками“ мне пришлось ещё встретиться. В мае 1959-го я возглавил отдельный Туркестанский корпус ПВО — впоследствии корпус ПВО ТуркВО. Части объединения располагались на территории пяти республик. К слову, корпус был слаб по своему составу. В него входило всего два полка истребительной авиации на самолётах МиГ-17 и МиГ-19 и восемь радиотехнических полков и батальонов с РЛС устаревшего парка, типа П8, П-10. Это, можно сказать, двухкоординатные станции. Они определяли азимут и дальность до цели, с определением же высоты локаторы справлялись не всегда…
И вот, когда я знакомился с частями корпуса, в авиационном полку (а это был первый полк советских асов в Великую Отечественную) командир подполковник Горюнов рассказал загадочную историю. За 3–4 месяца до моего назначения, где-то в феврале 1959-го, современная по тому времени станция Л-30, единственная, кстати, в части, обнаружила воздушную цель на высоте 20.000 метров. На запросы она не отвечала. Было сделано предположение, что цель вторглась в воздушное пространство СССР.
На её перехват на самолёте МиГ-19 был поднят опытный лётчик, командир эскадрильи. Он сумел разогнать МиГ и за счёт динамической горки вышел на высоту примерно 17,5 тысяч метров.
Сообщил, что видит над собой выше на 3–4 тысячи самолёт. Но на высоте 17,5 тысяч метров МиГ-19 продержался несколько секунд и стал сваливаться. Понятно, лётчик потерял цель из видимости. Потеряли её вскоре и локаторы, а точнее единственный, который видел — П-30.
Когда пилот приземлился, то доложил результаты своего наблюдения. Он нарисовал самолёт, что видел. Крестообразный, с большими крыльями. Об этом сообщили в Москву, в Главный штаб Войск ПВО страны. Оттуда вскоре прибыл с группой специалистов командующий истребительной авиацией генерал-полковник авиации Евгений Савицкий. Москвичи долго беседовали с лётчиком, анализировали полученные данные. Итог работы комиссии озадачил весь полк — наблюдения пилота, поднимавшегося на перехват „невидимки“, были взяты под сомнение. Савицкий заявил: лётчик выдумал, что наблюдал цель при подъёме, дескать, отличиться захотел, заработать награду. Создавалось впечатление, что у комиссии была твёрдая уверенность — таких самолётов, которые бы могли несколько часов держаться на высоте 20.000 метров, нет в природе…»…Американская авиабаза Инджирлик, располагавшаяся близ турецкого города Адана, была достаточно известным объектом в мире. Потому в США официально объявили, что здесь будет дислоцироваться и эскадрилья НАСА по изучению погодных условий. Вскоре появились «научно-исследовательские» самолёты. А затем и пилоты с довольно-таки разнообразной подготовкой.
Эмиссары Центрального разведывательного управления разъезжали по базам ВВС и вербовали лучших молодых пилотов для новой службы «10–10». Вызывали лётчика в штаб и предлагали ему полетать на суперсамолётах. Тут же обещали оклад в три раза выше существовавшего — до 2.500 тысяч долларов в месяц. Многие пилоты соглашались. И только когда они заключали секретный контракт с ЦРУ, им объясняли, что новая работа связана с разведывательной деятельностью. На долю пилотов, прибывших в Инджирлик, выпало самое сложное — «открыть» южную границу Советского Союза. Впрочем, всё по порядку.