Кстати — эти тренажи не раз меня потом выручали в критической ситуации.
Интересен так называемый «розыгрыш полёта»: своеобразный тренаж, когда взрослые мужики, словно дети, ходят друг за другом, в руках у них самолётики, мужики эти самолётики несут перед собой, кренят, меняют угол тангажа, присаживаются и чуть ли не ползают на карачках друг под другом и говорят, говорят, говорят… И всё это на полнейшем серьёзе. Лица их сосредоточены, фигуры напряжены и стремительны, голос резок, взгляд отсутствующий. Со стороны кажется, что они — пациенты психдиспансера. На самом же деле — это школа. На розыгрыше полёта забываешь, что ты на земле, ты настолько врастаешь в полёт, что по окончании розыгрыша вдруг даже удивляешься тому, что тебя окружает: и как это я попал сюда? А секрет прост.
Моделька самолёта у тебя в руках. Ты идёшь и смотришь на модель. Под моделью проплывает земля. Возле тебя (твоей модели) тоже самолёты, они что-то делают, говорят (радиообмен), перемещаются относительно тебя, а ты относительно них и все вместе вы выполняете определённую задачу… Короче — всё в точности так же, как и в воздухе. Потому ты настолько врастаешь в обстановку, что забываешь, что ты на земле. Кстати, врачи замеряли пульс и давление (какой-то московский учёный дохтур вроде делал диссертацию — навезли радиоаппаратуры, понавешали на пилотов датчиков), так на розыгрыше давление и пульс у пилотов подпрыгивали почти до полётных величин. Пилот — взрослый ребёнок. И великий мечтатель. Без этого он не сможет разыграть ситуацию. Без этого он не сможет летать.
Странное существо — человек…
Полёты. Полёты — это здорово.
Полёты на истребителе — это уже поэзия.
Это — высшее наслаждение, какое только может быть в жизни.
Каждый полёт — это счастье, это музыка, это любовь, это песня. Вполне естественно, что за счастье надо платить.
За высшее счастье надо платить высшей ценой.
Высшая цена — это жизнь.
И если ты настолько увлекаешься, что забываешь об оплате, — ты платишь.
Платишь жизнью.
Смысл действий пилота в полёте — это не довести дело до расплаты, вовремя одуматься, очухаться от увлечения, уйти от расплаты на сей раз.
Потом опять где-то подойдёт тот самый этап расплаты, самолёт потребует с тебя должок, но это будет потом.
А пока — лети.
И не увлекайся.
Полёт — это тяжкий труд.
Это труд настолько великий, что не каждый его долго выносит. Как правило, истребитель долго не летает: 30 — 35 лет и всё. Организм изношен. Это как у наркомана: жизнь на форсажном режиме. Ловишь кайф и сгораешь. Больше кайфа — быстрее сгораешь. И выходишь потом измочаленный и высосанный сначала на наземную работу, где высок спрос на списанных пилотов с их богатейшим, стоящим бешенных денег опытом, а потом — на пенсию. Благо на лётной работе год службы засчитывается за два. К 45 годам, когда можно увольняться из армии, твоя выслуга становится такой, будто ты пошёл служить ещё до рождения.