Белоусов приказал расчехлить лазер и настроить его на минимальную мощность. Такой луч был неспособен прожечь даже бумагу, но его было вполне достаточно, чтобы заметить. Морзянку знал пилот челнока, а потому он стал сигнальщиком. Остальные археологи собрались тут же. Для приёма использовались световые панели, которые чутко регистрировали скачки светимости в любом диапазоне.
— Передавай: «Приветствуем братьев по разуму».
Замигал передатчик. Белоусов смотрел на него и пытался заметить хоть малейшее изменение, но тщетно. Если будет ответ, то человеческий глаз его, скорее всего, не заметит. Вся надежда на аппаратуру.
— Может быть, он не понимает нас, — сказал Радненко.
— Геннадий Алексеевич, ваш скепсис не уместен.
— Нужно немного подождать, — поддержал начальника Нахуджинов.
— Передай: «Мы пришли с миром и просим прощения за невольное вторжение».
Снова потоки фотонов унесли сообщение. Все ждали ответа, но шар по-прежнему не реагировал.
— Возможно, он не может нам ответить?
— Кто знает… — ответил Белоусов и сказал пилоту. — Передай ещё раз.
Тот повторил послание. Артефакт молчал.
— Может он ждёт что-нибудь? — предположил Радненко. — Или кого-нибудь?
— Ждёт, что мы подойдём? — спросил руководитель экспедиции.
— Нет, я думаю, он хозяев ждёт.
Белоусов тут же вспомнил, что шар по какой-то причине назвал его и Нахуджинова соплеменниками. Что конкретно он имел виду, непонятно. К счастью, Сергей пока молчал, пребывая в постоянном удивлении, а он пока ещё не проговорился о деталях диалога с шаром — предусмотрительно.
«Интересно, как бы оно себя назвало?»— подумал археолог и сказал:
— Я подойду. Всем оставаться здесь. Если со мной что-нибудь случится, Радненко за главного.
Возражения были жёстко пресечены Белоусовым. Впрочем, он и не думал, что может пострадать. Сейчас главное, не упустить птицу удачи, сделать всё собственными руками и собрать сливки. Такой шанс выпадает раз в жизни и то далеко не каждой!
Белоусов направился к шару. Поскольку тот висел довольно высоко, пришлось воспользоваться антигравом. Археолог оторвался от поверхности и стал медленно подниматься вверх. Всего пятьдесят метров отделяли его от цели. Белоусов уже ощущал блаженный трепет приоткрывающейся тайны! Сердце взволнованно колотилось. Осталось всего двадцать метров, и он стал понемногу тормозить своё приближение. Десять метров… Пять… Метр… Археолог протянул руку в предвкушении того величественного мига, который раздели его жизнь на «до» и «после»…
Шар исчез. Белоусов только успел рефлекторно дёрнуть рукой и пролетел мимо…
* * *На мостике в это время внимательно следили за происходящим на планете и не вмешивались. На этот раз капитан Фаррел доверил работу Белоусову. Хотя он и недолюбливал этого высокомерного человека, но не собирался спорить с ним в профессионализме по вопросу говорящих артефактов.
Когда шар исчез, все невольно ахнули. Фаррел вскочил с кресла и только потом осознал произошедшее.
— Он быстро переместился? — спросил капитан.
— Нет, приборы не фиксировали перемещения, — ответила Тара и растеряно добавила. — Он пропал…
Капитан опустился в кресло, обдумывая возможные последствия. Неизвестный разум не хотел идти на контакт, а причина могла лежать в широком диапазоне: от пренебрежения до враждебности. В какую сторону качнулся маятник пока неизвестно.
— Нашла! — почти прокричала навигатор.
— Где он?
— …В десяти тысячах километрах от поверхности планеты, — ответила Тара и добавила. — Строго над лагерем.
— Что предпринимает?
— Ничего, никакого излишнего излучения. Еле заметен, почти сливается с фоновым.
— Связь с Николаенко, — потребовал Фаррел. Когда на мониторе показался капитан крейсера, передал местоположение артефакта.
— Что вы предлагаете?
— Давайте подождём. Будем держать эту линию связи открытой.
— Согласен. Ещё подождём, когда Белоусов вызовет нас, — ответил Николаенко. — Уверен, он будет не в восторге.
— Пожалуй. Кажется, шар держится на одной высоте, но двигателей я не заметил, — высказался капитан, вглядываясь в экран. Ястреб, что скажешь?