Белоусов первым набросился на меня с расспросами. Я так и не понял, что сильнее толкало его: желание узнать результат или злость из-за того, что не он стал первопроходцем. Но с ответами пришлось подождать, пока мы все не собрались в зале для брифингов — на этом настоял капитан. Как я понял, требовалась ещё и запись моего рассказа, которую можно было бы отправить в центр для отчётности.
Позже, когда первые эмоции улеглись, а я коротко изложил наш разговор с Молнией, мы смогли приступить к обсуждению последних событий. Оказалось, что я отсутствовал порядка пяти часов, хотя по моим внутренним часам прошло порядка получаса. Вероятно, я слишком долго был без сознания. Всё это время капитаны двух кораблей держали артефакт под прицелом орудий, а авианосец час назад выпустил истребители. Исчез я для них неожиданно: просто взял и пропал, а назад вернулся только огрызок фала. Общую реакцию представить оказалось нетрудно.
— А как… Молния отреагировала на наши движения? — спросил Фаррел.
— Никак. Кажется, она не осознаёт опасность, исходящую от кораблей. Прежде всего, ей хочется разобраться в себе. Она подкована в технических вопросах, знает базис, множество понятий и даже связей между ними — в этом она не является ребёнком или… Маугли. Но странно, что она ничего не знает о своём происхождении или о нас — память заблокирована.
— Почему же странно? — удивился Ренор и напомнил. — Пролежать столько лет…
— Странно потому, что «процессор» не поврежден. Вероятно, он долговечнее памяти, я не спорю, но мне кажется, проблема не в этом.
— Это что, какая-то компьютерная амнезия? — предположил Ренор.
«Если бы я знал», — подумалось мне, но тут в голову пришла совершенно дикая мысль:
— А может… — неуверенно начал я, но затем всё-таки решил выложить. — Может быть, кто-то намерено стёр память и оставил этот артефакт специально для нас…
— Здравая мысль. Косвенно это подтверждает знание языков, — неожиданно поддержал меня Ренор и тут же добавил, — но откуда столь древняя цивилизация знала наш современный язык, даже не берусь предположить.
— Они что, могли заглядывать в будущее? — удивился Фаррел.
— Если так, то я даже не берусь судить, насколько они продвинулись в изучении основ пространства и времени… — в глубокой задумчивости ответил Ренор. Руководитель научной Группы смотрел куда-то вдаль, словно желая найти ответ именно там. Мне же казалось, что мы так никогда и не узнаем замысла создателей Молнии, насколько далёкими казались мне эти загадочные существа.
— Но в таком случае возникает вопрос: зачем им было оставлять посланника, причём, именно такого посланника? — обратил внимание Лунько. — Если она ничего не знает, то зачем она здесь? Не согласуется.
— Она не знает, — напомнил я. — Молния, как ребёнок. Она мне напоминает несформировавшийся искин, очень мощный, с развитой логической сеткой, но очень молодой…
— Да, сначала надо понять цель этого… корабля, — сказал Белоусов. — Может быть, память не доступна ей временно? Кто знает логику создателей…
— …разработчиков… — тихонько поправил я и, как оказалось, зря: глаза археолога вспыхнули злостью. Этого оказалось достаточно, чтобы я замолчал. Очевидно, он никогда не простит мне украденных лавров. Не такой человек этот Белоусов.
— Логика может отличаться от нашей, человеческой. Мы всё время пытаемся относиться к ней, как к земной технике или… разумному существу, — дополнил археолог.
— И что из этого следует? — спросил Лунько.
— Без понятия, — ответил археолог.
— Но логика её действий не такая уж и внеземная, — отметил Ренор.
— Что вы хотите этим сказать? — с вызовом спросил Белоусов, но Руководитель НГ, казалось, не заметил этого.
— Всё, что рассказывали вы и Юра, вполне укладывается в рамки нашей логики. Даже прыжок на орбиту.
Нужно отметить, что Сергей Андреевич этим высказыванием навёл меня на очень интересную мысль:
— Она подстраивается под нас. Да, точно! — воскликнул я, вспомнив первые минуты своего пребывания.
— Поясните.
— Мы сами настроили её так, чтобы она смогла общаться с нами, указав планету и язык. Уже передо мной она тоже настраивалась, чтобы я её увидел.
— Иными словами, вы хотите сказать, что в ней заложено одновременно множество логик и образов, весь банк данных, известный древней расе, — предположил Ренор.
Если честно, мысль моя ещё до этого не дошла, но я не мог отрицать сказанное:
— Вполне возможно, что так.