— Не знаю.
— Решай. Я не могу больше задерживаться, — бросил Дима и убежал. Его я видел в последний раз — эта мысль так больно ударила по мне, что я даже не успел ничего сказать ему вслед. Хотя какие могут быть слова? Просто я не был готов перейти Стикс.
В этот момент произошло то, чего я совсем не ожидал: ворвался Белоусов.
— Я знаю, что вы хотите сделать! — проорал он. — Вы хотите погубить всё, ради чего я живу!
— Я…
— Что?! Вы всё уничтожили?
— Нет! — неожиданно и для себя заорал я. — Ничего я не трогал! Ясно?! — немного полегчало.
Археолог замолчал на секунду, а я лихорадочно соображал, как можно соединить две взаимоисключающие задачи, что стояли передо мной.
— Материалы исследований можно скопировать, Ястреба — нет, — сказал я.
— Давайте, делайте!
Я тут же приступил к работе, соображая, куда можно деть инфокристалл. Надо же, я впрямую нарушаю инструкции. Не то, чтобы я любил им следовать, но ведь я серьёзно рискую и даже не только своей головой!
— Вы копируете?! — Белоусов метался у меня за спиной, мешая соображать. Как хотелось выпнуть его из операторской.
— Да, а что не видно?
Археолог не ответил, но через секунду стал приговаривать: «Быстрее, быстрее…»
— Куда мы денем кристалл? — спросил я его.
— В ангаре стоит разведывательный бот. Я знаю, он только что вернулся. Мы можем отдать его пилоту и попросить его спуститься на планету или ещё куда.
— А это вариант, — решил я.
Разведывательный бот не имел вооружения, и теперь он был абсолютно бесполезен как боевая единица и разведывательная, но мог длительное время работать автономно.
— Ястреб, мне нужна срочная связь с «Глазом».
— Сейчас, — ответил искин, и на голографическом мониторе зажёгся огонёк.
— Да? — вместо приветствия я услышал недовольный голос Северина.
— Алексей Васильевич, бот на плаву?
— Да, Юра.
— Он срочно нужен. У меня на руках крайне важные данные. Я не могу их уничтожить, но обязан попытаться спасти.
— Что ты хочешь? А, понял. Я должен доложить.
— Не надо. Никто не должен знать, иначе всё окажется под угрозой! — я уже был готов умолять его. — Послушайте, мы обязаны попытаться спасти! В любом случае, мы можем в любой момент уничтожить инфокристалл. Вы меня понимаете?
— Да, согласен. Мы в ангаре. Быстрее, каргонцы уже близко.
— Спасибо! И у меня будет ещё одна просьба!
— Слушаю.
— Сотрите искин «Глаза». Мне нужно много места.
— Но как же мы полетим?
— Навигация и прочее — отдельные модули. Я не имею прав уничтожать искин «Глаза» — я не приписан к вашему экипажу. Сотрите только сам искин. Времени нет, быстрее!
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — ответил Северин и отключился.
— Зачем? Что вы делаете? — возмутился Белоусов.
— Ястреб, я должен его спасти. Объём «личности» Ястреба пятьдесят пебибайт без его баз данных и прочей служебной информации. Я знаю, на «Глазе» примерно сто пебибайт памяти — должно хватить.
— Вы хотите его скопировать?
— Да, — ответил я, подключаясь к каналам «Глаза». Началась передача данных. — Шестьдесят терабайт в секунду… Пятнадцать минут хватит. Надеюсь, мы продержимся, — добавил я, вынимая заполненный инфокристалл, и повернулся к Белоусову.
— Быстрее, молодой человек! Нужно бежать!
— Ещё не всё.
— Дайте мне кристалл!
Я протянул бусинку с данными. Археолог схватил их и убежал из операторской так быстро, что я даже не успел ничего сказать!
«Трус проклятый!»— мне так захотелось изловить этого гада и пройтись по его физиономии, но я смог сдержать себя и перешёл к программе самоуничтожения, которая уничтожит всю информацию при сбое питания, после завершения передачи данных и так далее. Я всё ещё надеялся успеть попасть на бот, ведь мне ещё нужно было запустить там Ястреба в новом теле, иначе наш полёт может продлиться весьма недолго. Уверен, Белоусов будет наставать на немедленном старте и сорвёт всю операцию. Прошло уже пять минут. Ещё десять минут, и Ястреб будет спасён, и эти десять минут мне предстояло выиграть. Я снова связался с Севереным и умолял его не стартовать раньше срока. И тот пообещал мне.
Сверху что-то грохнуло. Всё, каргонцы прорезали обшивку корпуса и вот-вот ворвутся. Загрохотали выстрелы. Среди них были и автоматные, и более тяжёлые.
Отчаяние подкрадывалось ко мне. Наверное, ребята и продержатся десять минут, даже больше, но каргонцев всё равно наберётся с двух крейсеров гораздо больше. Неожиданно я осознал, что мои действия похожи на бегство: я пытаюсь удрать, а все остаются. Ну какой из меня герой?! Я обыкновенный парень, не многим лучше остальных, в чём-то даже и хуже. Что я из себя тут строю?! Шкуру свою спасаю, вот и всё! Бегу, когда остальные сражаются. И дело тут вовсе не в высоких принципах. Мне стало так горько, что я хотел заплакать. Да, просто разрыдаться, закрыться и ждать прихода каргонцев — вот насколько жалким я сам себе казался. Нет, нет же, я сейчас даже и не думал о себе. Я спасал именно то, для чего все мы сюда прибыли! Просто мне тяжело оставлять друзей. Совесть взывает ко мне, мучает меня и проклинает, но я должен пойти на этот шаг…