— Лукас… — начал было Адриан, но Лукас отозвался, словно эхо:
— Адриан…
Они заговорили одновременно. Вдруг в дверь постучали, и в комнату вошел дворецкий Лукаса.
— Милорд, — с порога заявил он, — приехала служанка миледи и хочет видеться с вами.
Он шире открыл дверь, пропуская в столовую Седи. Лукас сразу узнал ее.
— Какого черта ты делаешь в Челфорде? — вспылил он.
Маленькая служанка покраснела под суровым взглядом своего хозяина и испуганно вздрогнула.
— Я приехала с миледи… — прошептала она и вдруг залилась слезами.
В разговор вмешался дворецкий:
— Милорд, Седи привез в Лодж кучер наемного экипажа. Он говорит, что миледи приказала ему подвезти ее к кладбищу святого Луки, но он решил за ней присмотреть, пока она не войдет в церковь или на кладбище. Но ваша жена пошла вдоль берега реки по дорожке, которая ведет к старому монастырю.
— Я пошел одеваться, — на ходу бросил Адриан, ни о чем больше не спрашивая, и скрылся за дверью. Лукас уже мчался к выходу.
Джессика перекрестилась, прежде чем перешагнула порог и ступила на первую ступеньку каменной лестницы, ведущей в подземелье. Она колебалась, охваченная леденящим душу ужасом. Голова у нее кружилась, вызывая тошноту. Она так страшно боялась того, что может обнаружить в склепе, что не подумала ни о свече, ни о фонаре, который ей следовало прихватить с собой.
Издали послышался слабый звук — будто лошадь фыркнула на дорожке за монастырской оградой. Мышь, а может крыса, прошмыгнула мимо, коснувшись ее ноги, и Джессика вздрогнула от испуга. Вокруг вился туман, окутывая руины молочной пеленой. Больше ни один звук не нарушал тишину. Глубоко вздохнув и прижавшись спиной к каменной стене, Джессика стала спускаться по лестнице.
Вскоре она встала на плотно утрамбованную землю, которая вместо каменных плит образовала пол в подземелье. Воздух здесь был холодный и влажный, но в нем не ощущалось зловония разлагающейся плоти, чего ожидала и боялась Джессика. И тем не менее она была уверена, что в этом склепе покоятся останки Родни Стоуна, поскольку знала это непосредственно от убийцы. Он пропускал ее в свое сознание, сообщая о своих действиях. Он также пытался проникнуть в сознание Джессики, чему она до сих пор успешно сопротивлялась. Теперь она не знала только одного: в какой стадии разложения находится тело Родни Стоуна.
Напрягая зрение, она вглядывалась во мрак, но, хотя ничего не видела в окружающей темноте, воображение рисовало ей картины, от которых мурашки бегали по коже. Склеп был, несомненно, местом захоронения, и только Богу известно, что ей суждено здесь найти. Однако она оказалась не столь храброй, как сама полагала и надеялась.
Сделав несколько глубоких вдохов, Джессика немного успокоилась и в тот же момент почувствовала запах, которого до сих пор не ощущала. В воздухе витал слабый, несколько приторный аромат цветов. Это был запах роз.
Беспорядочные мысли пронеслись у нее в голове, пока наконец не оформились в слово:
— Белла, — простонала Джессика.
Слово эхом вернулось к ней, точно издевательский припев.
Задержав дыхание, она прислушалась. Кругом царила гробовая тишина. Держась рукой за стену, Джессика медленно продвинулась вперед. Возможно, это ее воображение так сильно разыгралось, но ей показалось, что запах роз усиливается. Вдруг нога наступила на что-то маленькое и мягкое, и Джессику охватила паника. С диким криком она отшатнулась. Запах роз ударил в ноздри. Собрав всю свою волю, она заставила себя опуститься на корточки. Медленно протянув руку вперед, она нащупала предмет, на который наступила. Это был бутон розы. Пальцы судорожно сомкнулись вокруг стебелька, шипы воткнулись в ладонь.
— О Белла, — прошептали побелевшие губы.
Потрясенная и объятая ужасом, Джессика припала к земле, вглядываясь в темные глубины склепа, и все нарастающее чувство страха, такого же, как тот, который она испытала в комнате Родни Стоуна, овладело ею теперь. Она вся дрожала, пытаясь закричать, но издала лишь испуганное хныканье. В ужасе она, как безумная, вскочила на ноги и бросилась вон из мрачного склепа.
Пронесясь по лестнице, словно все демоны ада гнались за ней, она выскочила из ниши и попала прямо в объятия человека, выступившего из тумана.
— Джессика… — с удивлением и в то же время с огромным облегчением произнес он, прижав ее к груди. Она страшно закричала и, извиваясь и вырываясь, попыталась высвободиться из кольца его рук, все сильнее сжимавших ее. Когда у нее не осталось больше сил отбиваться и она стала задыхаться, жесткое объятие несколько ослабело.
— Джесс, что случилось? — обеспокоенно спросил он, над ее плечом бросая взгляд на ступени, ведущие во мрак. — От чего ты убегаешь?
Убийца!
Она хотела крикнуть это ему в лицо, но вдруг в ней проснулся чисто животный защитный рефлекс. Он знал, что она в Челфорде, и точно знал, где ее найти. Об этом мог знать только ее Голос, который с легкостью читал ее мысли, как она читала его. Значит, Лукас и был ее Голосом.
До сих пор она отказывалась признаться самой себе, поверить, что это так, но теперь убедилась, что она была права, — самые худшие ее опасения оправдались. Сердце ее было разбито. Она зря цеплялась за слабую надежду, что какое-то чудо докажет ей, что она ошибается. Однако теперь надежда умерла, что-то внутри у нее сломалось, и Джессика погрузилась в тихое отчаяние.
— Джесс, не молчи, скажи, скажи мне, пожалуйста, что случилось?! — Он встряхнул ее, чтобы она пришла в себя и обрела дар речи.
— Там… внутри… — задыхаясь, произнесла она, указывая на склеп. — Там… внутри…
— Ты нашла тело Родни Стоуна?! — вскричал Лукас. — Где? Покажи мне, Джесс!
Она знала, что он убьет и ее и никто никогда не узнает, где ее искать.
— Почему, Лукас? Почему? — простонала она.
— Кто знает, что творится в голове убийцы? — спросил он, мимо нее глядя в черную глубину склепа. — Я знаю только одно — его необходимо остановить. А теперь покажи мне, где ты нашла тело.
Да, убийцу надо остановить, и только она может сделать это. У нее нет выхода, и она должна доиграть этот спектакль до самого конца, как бы си ни было горько и страшно. И Джессика, изображая приступ истерии, цепляясь за его плечо, стала что-то невнятно бормотать. Это была всего лишь игра, но она обманула его. Мужчина обнял ее за плечи успокаивающим жестом, и слова его прозвучали мягко и сердечно. Но это тоже была только игра.
Они остановились на первой ступеньке каменной лестницы, ведущей в склеп святой Марты. Лукас смотрел вниз так, будто впервые видел и нишу, и подземелье под статуей святой Марты. Он был непревзойденным актером.
Приложив палец к губам, она прошептала дрожащим голосом:
— Там внизу кто-то есть. Я ударила его камнем. Наверное, я его оглушила.
Недоуменно глядя на жену, Лукас, хмуря брови, приказал:
— Оставайся здесь, — и из кармана сюртука достал пистолет.
Он попался, он попался на ее удочку! Он поверил! Значит, она тоже оказалась неплохой актрисой.
Подождав, пока Лукас исчез в черной яме, Джессика ухватилась за край плиты и толкнула ее. Она услышала удивленный возглас, потом стук его ботинок, когда он бросился наверх, чтобы помешать ей закрыть склеп. Каменная плита была очень тяжелой, но ужас придал ей сил.
И только когда плита встала на место, Джессика поняла, насколько глупой она была. В отличие от нее Лукас должен был знать, как выбраться из склепа. Ведь он столько раз входил и выходил оттуда. Она выиграла лишь немного времени.
Осознав это, она повернулась и бросилась бежать. Страх гнал ее вперед, подсказывая путь, и она выбрала извилистую дорожку среди развалин, ведущую к каменной разрушенной ограде. Ступив на развалины, она вдруг почувствовала, как покачнулась плита у нее под ногами, и Джессика, потеряв равновесие, свалилась на землю. Ударившись головой об один из камней, которых множество валялось вокруг, оглушенная, она лежала, как безжизненная кукла.
Она не знала, как долго это продолжалось, но вдруг стала осознавать, что с ней творится что-то странное. Встряхнув головой, она, моргая, широко открыла глаза, но, испугавшись, свернулась калачиком и застонала так, словно кто-то ножом ударил ее прямо в сердце. Она вспомнила… Она вспомнила все! Воспоминания, горькие и жестокие, поднимались из глубин ее сознания, захлестывали ее, затопляли, душили…