— Нет, я никогда не сделаю этого. Она вырастила меня. Начиная с первой недели от моего рождения, именно она всегда была со мной рядом. И именно она является мне в большей степени матерью, чем когда-либо была моя родная мать. Я не отношусь к ней как к служанке и никогда не буду. Она всегда помогала тем, кто не может позволить себе услуги настоящего доктора. И как я уже сказала, я могла бы попытаться убедить её взглянуть на Вашу рану, но всё будет так, как решит она.
— То есть она целительница, не в традиционном смысле слова? — предположил он.
Клэр не ответила. Она не собиралась выдавать тайны Филисии. Ей не следовало даже делать подобного предложения.
Но ее молчание заставило его сказать:
— Я знаю, что бывают целители-самоучки со знаниями, передающимися из поколения в поколение, и особенно они распространены там, где доктора не доступны. Мы располагаемся далеко на севере, хотя нам повезло иметь одного врача, который живет неподалеку. Но почему твоя служанка не помогает дворянству?
Она сказала слишком много, и его близость очень будоражила ее мысли.
Клэр побледнела, когда он добавил:
— Она ведьма?
— Нет, конечно, что за абсурд! Ведьм не существует.
Больше ничего не сказав, он закрыл глаза.
По-видимому, виконт потерял много крови, так мало сил у него осталось. Зря они встретились сейчас, ему стоило подождать, когда пройдет лихорадка, и исчезнет боль в ноге.
— Вы должны отдыхать, если хотите остаться живым к моменту, когда вернется Ваш доктор, — сказала она, констатируя факт, и повернулась к двери.
— Ты можешь попросить свою горничную о помощи, — сказал он, открывая глаза. — И, кстати, почему ты хочешь помочь мне?
Не ожидая подобного вопроса, она посмотрела на него и сказала:
— Потому что Вы должны стать моим мужем.
Он зарычал, услышав её ответ. Она подняла брови, словно молча задавая вопрос о том, станет ли он тем человеком, который ослушается приказа короля.
— Значит, ты думаешь, что вылечив меня, сможешь заставить меня полюбить тебя?
— Нет. Я уверенна, что у Вас найдется много других причин полюбить меня.
Казалось, ему не понравился её ответ и он нахмурился:
— Ты ошибаешься, Клэр Беранже. И ты не должна думать, что тебе здесь рады, потому что тебе здесь абсолютно точно не рады.
Она выпрямила спину, руки непроизвольно сжались в кулаки. А ведь она старалась быть приветливой, даже полезной.
— Отлично. Только скажите и я уеду отсюда.
Он не сказал. Нет, конечно же, он не скажет. Он дал ей ясно понять, что хочет, чтобы она сама сбежала отсюда.
— Так я и думала, — добавила она. — Теперь вы связаны со мной так же, как и я с Вами. И неважно, насколько нам обоим это ненавистно.
Клэр была слишком расстроена, чтобы заметить, что Филисия была в группе людей, ожидающих у дверей виконта. Она отвернулась от них и побежала вниз по узкому коридору к башне, куда ранее приводил ее Бертрам. На темной лестничной площадке Клэр увидела лишь слабый свет исходящий сверху, но все равно поднялась по лестнице. Она хотела своими глазами увидеть, куда именно лорд собирался ее поселить. Когда она добралась до вершины лестницы, то побледнела. Окна в башне были маленькие и узкие, пропуская лишь тоненькие лучики солнца. Это не комната, а склеп с паутиной!
— Ну что же, — вздохнула Филисия, еле догнав девушку и заглядывая через плечо Клэр в пустую комнату. — Теперь мы знаем, что этой ночью нам пришлось бы спать на полу. Надо будет, найти способ отблагодарить Бертрама, если он когда-нибудь перестанет меня раздражать.
Клэр обернулась и обняла Филисию, потому что сейчас ей было это необходимо. Она не хотела оставаться в этом доме. Она не хотела опять спорить с Ренардом Фурье. Даже будучи больным и раненым, каким он был, виконт быстро выходил из себя. И что же будет, когда он восстановит свои силы полностью. Если, конечно, это случится.
По дороге к поместью виконта у нее была слабая надежда, что, в конце концов, они смогут ужиться вместе — если, конечно, он не откажется на ней жениться. Сейчас, когда она знала, насколько глубока его антипатия ко всей её семье, эта надежда исчезла.
Как печально и как жаль. Если бы она встретила Ренарда Фурье при других обстоятельствах, она вполне могла бы увлечься им. В конце концов, он был молод и красив. Всё могло быть по-другому, даже, возможно, были бы ухаживания, если бы ее семья одобрила. Но нет, сейчас всё так, как и должно было произойти. Ее отец в поисках жениха целился бы выше, выбирая не для неё, а для себя. Но какое это имеет значение сейчас.