Филисия лишь взглянув на рану сказала:
— Это довольно серьёзное воспаление, лорд Фурье. Ваше тело активно сопротивляется болезни, поэтом Вас и лихорадит так, что Вы чувствуете себя словно на адской сковородке.
Он не стал ей отвечать лишь спросил:
— Так Вы — целительница?
— Я никогда себя так не называла. Я просто знакома с лекарственными средствами, которые были известны с древних времён. Впрочем, как и большинство женщин, выросших в сельской местности. Вы можете продолжить курс лечения, который рекомендовал ваш доктор, либо же я могу найти подходящие травы, которые поставят Вас на ноги гораздо быстрее.
— А есть ли среди них такие травы, которые растут здесь? — спросил Ренард.
Филисия оставила вопрос без ответа, а Клэр решила сказать:
— Я привезла из дома некоторые травы, которые растут и здесь тоже. Какая-нибудь из этих трав может подойти.
— А вот это нужно будет удалить, — как ни в чём не бывало, Филисия указала пальцем прямо на пиявку. — Или мы можем подождать, пока они сами отвалятся. Если Вы пользовались пиявками раньше, то знаете, что после них остаются крошечные кровоточащие раны. Они начнут зудеть раньше, чем рана от пули. Но не расчесывайте их. Это может ухудшить воспаление.
— Прекратите относиться ко мне, как к ребёнку, — он наотмашь ударил рукой по бедру, чтобы скинуть пиявок.
Глаза Клэр неодобрительно вспыхнули из-за подобного резкого проявления раздражительности.
— А вот это, милорд, было очень… вредно. Были времена…
— Если Вы ещё раз попробуете оскорбить меня…
Яростный лис не закончил своей угрозы.
Клэр была удивлена, что после всего этого Филисия ещё не находится на полпути к выходу. И как же она оскорбила его? Не бросившись немедленно оказывать ему помощь? Дав ему совет, который он уже знал? А может быть он в лихорадочном бреду придумал себе какое-то другое неуважительное оскорбление?
Это ведь было вполне вероятно. На самом деле вся его грубость была следствием лихорадки и общего дискомфорта, ощущаемого из-за неё. Но также Клэр может просто выдавать желаемое за действительное.
А если кого и оскорбили, так это Филисию. Клэр уже думала о том, чтобы увести отсюда свою горничную и оставить виконта на произвол судьбы. Но если бы только могла она сделать это. Если бы только могла она бросить вызов всем, даже королю. Но по закону она по-прежнему в руках своих родителей, а они бросили её этому яростному лису на съедение. Возмущение сейчас приведёт лишь к неловкости в будущем, так как она не может покинуть этого места. Ей придётся иметь дело с Ренардом Фурье, а если он будет обязан ей своим выздоровлением, то это сделает их отношения куда как проще.
— Я думаю, чем меньше времени мы здесь проведём, тем лучше, - сказала Клэр намеренно, чтобы перенаправить его гнев с Филисии на себя. Клэр надеялась, что это подтолкнёт Ренарда выгнать её из своего дома. Если он и способен сделать такую в самом прямом смысле дорогую ошибку, то совершит её в порыве праведного гнева. Но она не услышала слова, которые бы освободили её от обязательств. Он даже не взглянул в её сторону, по-прежнему взирая на Филисию.
На удивление, Филисия всё ещё не отказалась от идеи помощи виконту.
— Очень плохо, что Ваш доктор не владеет иглой лучше. От раны останется весьма неровный шрам. Мы могли бы всё сделать намного аккуратнее.
— Вы или она?
— Я, милорд.
— Тогда и говорите «я», чёрт бы Вас побрал!
Филисия напряглась и отступила назад.
— Я не Ваша горничная, а её. Не позволяйте себе…
— Вы действительно желаете поспорить со мной? — мрачно отрезал Ренард.
— Я не желаю спорить с Вами. Я просто констатирую факт, — настаивала Филисия.
— Осторожнее, служанка. Если этот брак всё же состоится, то именно я буду платить Вам жалование.
— Вы можете, но это не обязательно. Леди Беранже очень дорога мне. Я буду служить ей и без ежемесячного жалования.
С каждым словом Филисия раздражала его всё больше. Клэр видела, как выражение его лица с каждой секундой становится всё более злобным. Наконец, он прорычал:
— Я думаю, Вам следует убраться долой с глаз моих.
Филисия очень быстро исполнила его желание. Клэр потеряла дар речи, глядя, как её дорогая подруга покидает комнату. Когда девушка перевела взгляд на неблагодарного негодяя, который лежал в постели, то её светло-зелёные глаза сверкали от гнева.