Его лицо покраснело. Она должна была тоже разозлиться, но, получив нормальный обед, Клэр лишь посмеялась над его попыткой уморить ее голодом. Поэтому она попыталась немного смягчить свои слова, добавив:
— Наш ужин должен быть тут с минуты на минуты. А пока что…
Он прекратил кричать, возможно, и разговаривать тоже, поэтому она взглянула на его рану и с облегчением сказала:
— Она выглядит немного лучше, уже не такая воспалённая.
Клэр поспешила в ванную комнату, чтобы смешать мазь. Когда она вернулась к кровати, он все еще злобно на нее смотрел. Неожиданно он схватил ее за запястье, когда она потянулась к ране, и сказал:
— Ты ближайшая родственница человека, которого я ненавижу больше всех на свете. Это должно приводить тебя в ужас. Так почему ты не боишься?
Это заставило ее замереть. Если он считал, что она должна его бояться, наверное, ей действительно стоит его опасаться. Но, с другой стороны, он не знал, как она относилась к своему брату. Поэтому девушка решилась рассказать ему.
— Потому что, я тоже ненавижу Франсуа. И, можете мне не верить, но я лучше буду здесь, с Вами, чем с моей семьей. Даже, невзирая на то, что Вы ведете себя как невоспитанный зверь.
— Может, ты перестанешь обзывать меня.
— Может, Вы дадите мне причину перестать.
Пока что она разговаривала с ним любезно. Она даже улыбалась ему, что его, очевидно, сбивало с толку. Хорошо. Это было начало. Заинтересовать его. Застать его врасплох.
— Почему ты ненавидишь своего брата?
Она никогда никому не рассказывала, только Филисии. Ей не следует делиться с ним причиной, но внезапно она заговорила.
— Он ненавидел меня с рождения, я не знаю почему. Но он приходил ко мне в комнату посреди ночи, зажимал мне рот рукой и бил меня в те места, где синяки не будут видны. Даже обещал убить, если я на него пожалуюсь. Я была слишком маленькой, чтобы догадаться запереть дверь на ночь. Кажется, мне было четыре или пять. Большинство людей не помнят ничего из раннего детства, но побои Франсуа это не то, что я смогу забыть, и до сих пор не могу простить.
После того, как Филисия узнала, что делал Франсуа, она стала спать на матрасе в комнате Клэр, еще и запирать дверь на ночь, чтобы предотвратить последующие полуночные визиты. Филисия делала так почти два года, пока Франсуа не перестал пытаться проникнуть в комнату, когда понял, что дверь всегда закрыта.
— Ты желала ему зла?
Девушка рассмеялась.
— Если бы я обладала даром исполнять желаемое, то меня бы здесь не было, не так ли? Я бы наслаждалась балами в Париже, как мне и обещали.
— Это всё? Разве ты не хотела бы чего-нибудь более значимого?
Внезапно она поняла, что они спокойно разговаривали, и ни один из них не рычал и не взрывался.
— Поездку в Париж я ждала последние два года.
Это ожидание делало последние два года терпимыми. По крайней мере, они были лучше, чем предыдущие. У нее было что-то, чему можно порадоваться. У той поездки должен был быть хороший конец, возможно, даже счастливый. Поездка обещала освобождение. Но и этот мужчина тоже мог дать ей эти же вещи, не так ли? По крайней мере, освобождение.
После этого она почувствовала раздражение, услышав, как он сказал:
— Ты же понимаешь, что у меня нет причин верить твоей истории про брата? И есть все причины не верить тебе.
— Правда! Но у меня нет нужды убеждать Вас в чем-либо, так что мне все равно, если Вы не поверите. Вы спросили, я ответила. И пока мы признаемся…
— Мы ничего не делаем.
Она это проигнорировала.
— Я должна предупредить Вас, что обычно я не показываю своих чувств. На самом деле, я уже очень давно привыкла скрывать их.
— Почему?
— Потому что альтернатива была бы… неприятной, — призналась девушка.
Для меня , хотела она добавить, но не собиралась заручаться его поддержкой из-за жалости, если он был на неё способен, рассказывая, какой ужасной была ее жизнь с семьей.
— Так значит, вместо легкой и веселой болтовни, которую я слышу, на самом деле ты внутри кипишь от злости? Ты на это намекаешь?