— Он согласился?
— Он по-прежнему требует слишком много. И если из-за этого мы задержимся здесь дольше, то в будущем мне просто нечего будет ему предложить. Король здесь всё приберёт к рукам.
Когда она поняла, что делает, то засмущалась. Ренард же был настолько расстроен, что, вероятно, даже не заметил этого. Она отступила назад.
— Ты объяснил ему это?
— Это не его дело. Когда та старуха вызвала его, я мог расслышать, что они спорили за той хижиной, в которой меня держали. Но я не смог разобрать, о чём они говорили. Затем меня развязали и отвели сюда, к тебе. Ты знаешь почему?
— Она — его мать. Я думаю, она хочет, чтобы я убедила тебя дать Тори то, что он требует. По её словам, это может стать нашей последней ночью, если ты этого не сделаешь.
— Последней?
— Она думает, что вопрос будут так или иначе разрешён к утру.
— Тогда нам следует бежать сегодня ночью.
— Как? Дверь и окна выходят на ту сторону, которая освещается костром. Там сидят охранники, которые стерегут подходы к хижине.
— Я выбью доску с другой стороны, как только большая часть лагеря заснёт.
Хижина была совсем свежей постройки. Клэр не думала, что он сможет выбить свежие доски, не наделав много шума, а иначе он перебудит всех охранников. Она не видела другого выхода, кроме как тот, в котором Ренард приходит к соглашению с Тори. Но он был сейчас здесь, с ней. Мэгги удалось сделать это! Клэр достала зелье из саквояжа, когда его принесли. Но от этого не будет никакой пользы, если Ренард его не выпьет, а для этого нужно незаметно подлить его куда-нибудь.
Она могла бы намекнуть ему, но не думала, что он будет готов к преждевременной брачной ночи, пока он был твёрдо уверен в том, что этого брака не случится. Но то, что она находилась в маленькой комнатке с человеком, который так сильно волновал её, а рядом с ними была кровать, это возбуждало не только её воображение. Боже, как бы она хотела, чтобы он не был так красив. Как бы она хотела быть безразличной к нему. Как бы она хотела найти способ договориться с ним, чтобы этот брак был более приятным для него , но всё, что она хотела бы сделать прямо сейчас, так это снова поцеловать его. Как стыдно. Но он сам виноват в том, что оказался чересчур хорош в этом. Тем не менее, не будет никакого брака, если им не удастся выбраться живыми из лагеря преступников. Так что это, возможно, её последняя и единственная возможность узнать, каково это — не останавливаться на одних лишь поцелуях с Ренаром Фурье.
— Попробуй поспать, — предложил он. — Я разбужу тебя, когда придёт время.
— Я слишком голодна, чтобы уснуть.
Дверь снова открылась. На пороге стоял охранник, а Мэгги вошла внутрь, чтобы занести на подносе еду, фонарь и, о, Боже, бутылку вина! Она поставила поднос на стол и обратилась к Клэр:
— Вот это тебе, дорогуша. Это может быть ваш последний ужин, — Мэгги бросила беглый взгляд на Ренарда и продолжила. — Наслаждайтесь каждым кусочком.
Затем она подошла к Ренарду и стала задабривать его комплиментами и мольбами о том, что такой великий и щедрый господин как он, мог бы сжалиться над теми, кому повезло меньше. Клэр стало интересно, что задумала эта женщина, ведь раньше она не высказала ни одной мольбы или просьбы. Она предположила, что Мэгги просто боится Ренарда, чтобы угрожать ему ужасными последствиями, так как у него был поистине устрашающий вид, с тех самых пор как на них наставили оружие.
Клэр воспользовалась тем, что Ренарда отвлекли, чтобы налить им по бокалу вина и незаметно добавить в его бокал приворотное зелье. Успела она как раз вовремя, так как Мэгги вернулась, чтобы забрать свой поднос, оставив тарелки с едой на столе. Она торопилась выйти из комнаты. Охранник, сопровождающий мать Тори, выглядел ещё более осторожным и сразу же закрыл дверь, как только женщина вышла.
Клэр села за стол вместе с Ренардом и с внутренним трепетом смотрела, как он сделал довольно внушительный глоток из своего стакана, затем выпила сама. Не зная, чего ожидать от него теперь, когда он выпил любовный напиток, и очень нервничая по этому поводу, она стала болтать о разных вещах, нисколько не связанных с их затруднительной ситуацией: о собаках, лошадях, о болезни его матери, о тех советах, которые дала ей Филисия, чтобы вылечить даже самую серьёзную болезнь.
— Но самое важное, что все эти травы есть у меня в саквояже. И как только мы поужинаем, я смогу подремать в блаженном забытьи, уверенная в том, что ты убережёшь нас от любой ужасной ситуации. Ты довольно крепкий мужчина, знаешь ли, гораздо сильнее всех, кто здесь есть.