— Тише. У нас полно времени.
Нет, не полно! Их могут снова прервать, и возможность будет упущена, вероятно, навсегда. Эта комната не была заперта… ну, хорошо, была заперта, ведь они не могут выйти. Зато посторонние люди вполне могут войти сюда! Но она не сказала всего этого, ведь была слишком увлечена тем, что делал с ней Ренард.
Кожа на спине моментально покрылась мурашками от лёгких поцелуев. Она снова перевернулась на спину и увидела, что он тоже сбросил свою одежду. А его поцелуи, так вскружившие ей голову, они больше не были нежными и неторопливыми. О нет… В них была необузданная страсть, и она полностью отдалась во власть этой бури. Клэр думала, что он тоже, пока Ренард не отстранился назад. Она увидела в его золотистых глазах, что он не собирается заниматься с ней любовью здесь, в маленькой хижине. Неужели он всё-таки джентльмен?! Боже, да неужто он думает, что для первого раза ей нужны лепестки роз и мягкие простыни? Клэр воспитывала Филисия, обычная женщина, поэтому она привыкла наслаждаться простыми вещами. Например, быстрой ездой на лошади, ощущением солнечного тепла на коже или ветра в волосах, запахом измельченных трав, а теперь к этому списку она могла добавить ещё и нежное прикосновение мужчины… этого мужчины .
Она коснулась его щеки и с дерзостью, которая в этот момент переполнила её, сказала:
—Прошу, не останавливайся. Только не сейчас, когда мы оба во власти этой первобытной бури.
Он резко втянул воздух, прежде чем его губы изогнулись в медленной улыбке. Господи Боже, эта улыбка сделала его ещё привлекательнее!
Ей было наплевать, если она сейчас шокировала его. Она просто хотела почувствовать на себе его вес, ощутить вкус его кожи, познать радость того, что он сделает её своей. Она скользнула руками по его голым плечам и нежно прошлась ногтями по его спине. А затем его руки и его губы окончательно лишили её рассудка…
Улыбка Клэр стала шире. Она машинально поглаживала рукой лежащего рядом мужчину. Определённо, она не станет возражать, если они уснут вот так, если, конечно, смогут уснуть.
Она оттолкнула неприятную мысль о том, что опасность не миновала и не минует их до тех пор, пока они не будут далеко от этого лагеря. Но в данный момент она была на Небесах и хотела насладиться каждой секундой своего пребывания. Ренард, кажется, тоже. По крайней мере, он всё ещё не вылез из постели. Она была слишком уставшей, чтобы напомнить ему о том, что он собирался всю ночь бодрствовать, прежде чем она отвлекла его своим приглашением. Она даже не покраснела из-за этого, просто блаженно дремала, вспоминая произошедшее, пока не погрузилась в сон.
***
Ренард выругался, когда увидел, что через окно проникает солнечный свет. Они проспали всю ночь и упустили возможность сбежать, так как она предложила ему заняться любовью. Он встал с кровати и поднял свою одежду. Она расхохоталась. Он тоже усмехнулся. Она внезапно осознала, что привыкла к нему, к его обществу, раз у неё получается вот так спонтанно и легко смеяться при нём. И он, должно быть, тоже привык к ней, раз так поддразнивает её. Её план относительно того, чтобы заставить его полюбить её, судя по всему, начал работать! Но не попалась ли она сама в ловушку чувств?
Клэр снова оделась, оставив лишь длинную мантилью висеть на стуле. Её посетила забавная мысль, что мода, должно быть, была разработана специально для любовников, которые пытаются ухватить для себя любой подходящий момент. Одежду можно снять и надеть одинаково быстро, что просто невероятно удобно. Она хотела поделиться этой глупой мыслью с Ренардом, но не стала, ведь он выглядел весьма серьёзным. В ближайшее время должно решиться, как скоро они смогут продолжить их путешествие в Париж, если вообще продолжат его.
Но у неё была твёрдая уверенность в том, что он справится с любой проблемой, вставшей на их пути. Об этом она не шутила. Его размеры, его быстрая реакция, то, как он был заранее готов к любым последствиям, всё это невероятно обнадёживало, хотя и не устраняло её беспокойства полностью. Но сейчас беспокойство отстранили на задний план мысли о том, что они сделали прошлой ночью, вернее, что она сделала. Господи, если бы он сказал об этом хоть слово, то она сгорела бы со стыда.