Она еще пыталась храбриться, но, осознав реальность опасности, метаться не было смысла. Как минимум она решила, что ей придется стерпеть еще одну порку, но она ошиблась.
— Ты получишь то, что хотела, — прошипел он, связывая ей руки ремнем.
Макс взял ее грубо, так, что было больно, глядя в глаза, на катящиеся слезы, беря ее девственность резко, не щадя, не обращая внимания на кровь. Конечно, унизительно, но в первую очередь жестоко. Закончив, он развязал ей, плачущей и ненавидящей его, руки, натянул штаны и ушел. После этого она остановилась. Она не могла без содрогания смотреть на целующиеся пары, со страхом думая о сексе, как о чем-то болезненном и неприятном.
Почему ее потянуло к нему три месяца назад? Теперь ответ на этот вопрос ей не казался важным. Теперь, когда он ломал то, что было ей дорого. Ничего они не зарыли, не забыли, а сейчас еще и жизнью ребенка связаны.
— Я тебя ненавижу, — произнесла она, задыхаясь от бессилия, отворачиваясь от него. Зная, что ничто их не помирит. Доигралась.
Вечером она рассказала все семье и Джефри. И тот оказался так великодушен, что вошел в ее ситуацию. Признавая, что мужчина имеет право требовать условий для своего ребенка и предоставлять их. Он сам съездил с бабушкой к Максу и взял у него подписанное соглашение, не имеющее на самом деле никакой юридической силы, в обмен на выдвинутые условия.
На следующий день Макс снял для них подходящее жилье.
--
Первый месяц вызывал проблемы с общением. На работе они общались строго по делу, дома молчали. Убедившись, что Макс держит слово и соблюдает дистанцию, не в состоянии долго носить в себе негатив, Маша смягчилась, перейдя от молчания к бытовому общению. Джефри уехал через месяц, обещая вернуться к родам. Между Максом и Машей установились соседские отношения, на большее у того времени не имелось, учитывая, что с утра он учился, а затем работал до двух ночи. Он приходил домой, когда она уже спала, подолгу мрачно глядя на нее, спящую и красивую, проверяя, пьет ли она витамины и ест ли фрукты.
Мрачность его росла вместе с животом Маши. Он задавался вопросом, сможет ли она его когда-нибудь принять? Или она родит ребенка и уедет в Канаду? Она не давала ему возможности приблизиться к ней и не приближалась сама в своей обиде. Как удержать ее здесь? Она не ненавидела его, но и не любила, обиженная и капризная. После шестого месяца она вышла в декрет, и они стали видеться еще реже. Большую часть времени она проводила дома, настраиваемая против него родней. Макс испытывал настоящее отчаяние от скорого бега времени, удаляющего ее от него. И к девятому месяцу он смирился, что ее придется отпустить. Он придирчиво выбирал для нее роддом, беспокоясь и звоня с работы, на его звонки она не отвечала, и не говорила, кто у них — мальчик или девочка. Временами он сам начинал верить, что она его и правда ненавидит, но было нечто, что удерживало его, даря слабую надежду. Иногда в редкие выходные, она подходила к нему и, беря за руку, клала ту на живот. Ладонью Макс ощущал крохотные толчки, и они единили их троих. Он смотрел ей в глаза, безмолвно умоляя принять его.
А потом все кончилось.
Они, наконец, нашли изменения в проекте, сравнив его по датам с видеозаписями, они нашли то, что искали. Макс хорошо помнил тот день. Они впервые пошли к гинекологу. Маша увела его к врачу, а второй секретарь внес изменения. Это были серьезные обвинения крупной компании. А Макс скрыл факт участия в этом Маши, как ему казалось, известный ему одному. Алину уволили.
За неделю до родов Маша собрала вещи, и он сам отвез ее в роддом. Она ушла, даже не обернувшись, зная, что после она уже вернется домой.
Он не видел, как она плачет. Как на протяжении полугода страдает от одиночества, мучаясь, что это месть с его стороны. Он ни разу не пытался ее поцеловать или обнять, хотя бы как-то приблизиться, сократить дистанцию, провести вместе время. Макс только работал и приходил домой спать, контролируя. Джефри поддерживал ее, как мог, но боль от того, что ей так мстят, все больше укреплялась в ее душе, и Маша почти верила, что все что между ними происходит — это случайное стечение обстоятельств. Временами она ждала, когда родит и уедет в Канаду, чтобы никогда больше не увидеть Макса, который даже не познакомил ее со своей семьей. Он был активен и принципиален только в вопросах ребенка, но в редкие минуты, когда он клал руку на живот, ей хотелось, чтобы он сказал, что любит ее. Ей просто хотелось. И позже, когда она родила, он даже не поздравил ее, прислав букет цветов и пожелав ей счастливого переезда в Канаду.